Царевна лягушка сказка иллюстрации: 👍 Царевна-лягушка (иллюстрации Мавриной) 🐱


04.10.1977 Facebook Twitter LinkedIn Google+ Разное


Содержание

👍 Царевна-лягушка (иллюстрации Мавриной) 🐱

Сказки » Сказки народов мира » Русские народные сказки » Царевна-лягушка (иллюстрации Мавриной)

Порекомендовать к прочтению:

Поставить книжку к себе на полку

Страницы: 1 2 3

 старые годы у одного царя было три сына. Вот, когда сыновья стали на возрасте, царь собрал их и говорит:
— Сынки, мои любезные, покуда я ещё не стар, мне охота бы вас женить, посмотреть на ваших деточек, на моих внучат.

Сыновья отцу отвечают:
— Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас женить?
— Вот что, сынки, возьмите по стреле, выходите в чистое поле и стреляйте: куда стрелы упадут, там и судьба ваша.

Сыновья поклонились отцу, взяли по стреле, вышли в чистое поле, натянули луки и выстрелили.

У старшего сына стрела упала на боярский двор, подняла стрелу боярская дочь. У среднего сына упала стрела на широкий купеческий двор, подняла её купеческая дочь.

А у младшего сына, Ивана-царевича, стрела поднялась и улетела сам не знает куда. Вот он шёл, шёл, дошёл до болота, видит — сидит лягушка, подхватила его стрелу.

Иван-царевич говорит ей:
— Лягушка, лягушка, отдай мою стрелу. А лягушка ему отвечает:
— Возьми меня замуж!
— Что ты, как Я возьму себе в жёны лягушку?
— Бери, знать, судьба твоя такая.

Закручинился Иван-царевич. Делать нечего, взял лягушку, принес домой. Царь сыграл три свадьбы: старшего сына женил на боярской дочери, среднего — на купеческой, а несчастного Ивана-царевича — на лягушке.

Вот царь позвал сыновей:
— Хочу посмотреть, которая из ваших жён лучшая рукодельница. Пускай сошьют мне к завтрему по рубашке.
Сыновья поклонились отцу и пошли.

Иван-царевич приходит домой, сел и голову повесил. Лягушка, по полу скачет, спрашивает его:
— Что, Иван-царевич, голову повесил? Или горе какое?

— Батюшка, велел тебе к завтрему рубашку сшить.

Лягушка отвечает:
— Не тужи, Иван-царевич, ложись лучше спать, утро вечера мудренее.
Иван-царевич лег спать, а лягушка, прыгнула на крыльцо, сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась Василисой Премудрой, такой красавицей, что и в сказке, не расскажешь.

Василиса Премудрая ударила в ладоши и крикнула:
— Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Сшейте мне к утру такую рубашку, какую видела я у моего родного батюшки.

Иван-царевич утром проснулся, лягушка, опять по полу скачет, а уж рубашка лежит на столе, завернута в полотенце. Обрадовался Иван-царевич, взял рубашку, понес к отцу.

Царь в это время принимал дары от больших сыновей. Старший сын развернул рубашку, царь принял её и сказал:
— Эту рубашку, в черной избе носить. Средний сын развернул рубашку, царь сказал:
— В ней только, в баню ходить.

Иван-царевич развернул рубашку, изукрашенную златом-серебром, хитрыми узорами. Царь только взглянул:
-Ну, вот это рубашка — в праздник её надевать. Пошли братья по домам — те двое — и судят между собой:
— Нет, видно, мы напрасно смеялись над женой Ивана-царевича: она не лягушка, а какая-нибудь хитра…

Царь опять позвал сыновей:
— Пускай ваши жёны испекут мне к завтрему хлеб. Хочу узнать, которая лучше стряпает.

Иван-царевич голову повесил, пришёл домой. Лягушка, его спрашивает:
— Что закручинился? Он отвечает:
— Надо к завтрему испечь царю хлеб.
— Не тужи, Иван-царевич, лучше ложись спать, утро вечера мудренеё.

А те невестки, сперва-то смеялись над лягушкой, а теперь послали одну бабушку-задворенку, посмотреть, как лягушка будет печь хлеб.
Лягушка хитра, она это смекнула. Замесила квашню; печь сверху разломала да прямо туда, в дыру, всю квашню и опрокинула.

Бабушка-задворенка прибежала к царским невесткам; все рассказала, и те так же стали делать.

А лягушка прыгнула на крыльцо, обернулась Василисой Премудрой, ударила в ладоши:
— Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Испеките мне к утру мягкий белый хлеб, какой я у моего родного батюшки ела.

Иван-царевич утром проснулся, а уж на столе лежит хлеб, изукрашен разными хитростями: по бокам узоры печатные, сверху города с заставами.


Иван-царевич обрадовался, завернул хлеб в ширинку, понес к отцу. А царь в то время принимал хлебы от больших сыновей. Их жены-то поспускали тесто в печь, как им бабушка-задворенка сказала, и вышла у них одна горелая грязь. Царь принял хлеб от старшего сына, посмотрел и отослал в людскую. Принял от среднего сына и туда же отослал.

А как подал Иван-царевич, царь сказал:
— Вот это хлеб, только, в праздник его есть. И приказал царь трем своим сыновьям, чтобы завтра явились к нему на пир вместе с жёнами.

Опять воротился Иван-царевич домой невесел, ниже плеч голову повесил. Лягушка, по полу скачет:
— Ква, ква, Иван-царевич, что закручинился? Или услыхал от батюшки слово неприветливое?
— Лягушка, лягушка, как мне не горевать! Батюшка наказал, чтобы я пришёл с тобой на пир, а как я, тебя людям покажу?
Лягушка отвечает:
— Не тужи, Иван-царевич, иди на пир один, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром, не пугайся. Спросят тебя, скажи: «Это моя лягушонка, в коробчонке едет».

Иван-царевич и пошёл один. Вот старшие братья приехали с жёнами, разодетыми, разубранными, нарумяненными, насурьмленными.

Стоят да над Иваном-царевичем смеются:
— Что же ты без жены пришёл? Хоть бы в платочке её принес. Где ты такую красавицу выискал? Чай, все болота исходил.

Страницы: 1 2 3

Поделитесь ссылкой на сказку с друзьями: Поставить книжку к себе на полку
 Распечатать сказку
Читайте также сказки:

Царевна-лягушка (худ. Т.Еремина, Г.Спирин, К.Штанко)

Последний обзор иллюстраций к сказке «Царевна-лягушка». Опять на контрасте.

Царевна-Лягушка в СССР, на Западе и на Украине

Сканы книжек из Интернета. Три сюиты: обыкновеные иллюстрации Т.Ерёминой, уникальные по манере иллюстрации Г.Спирина, уникальные по стилизации иллюстрации К.Штанко

худ. Т.Ереминахуд. Г.Спиринхуд. К.Штанко

Типично советские картинки Т.Ерёминой, слишком традиционные уже в момент создания (1968). Трёхмерный гиперреализм Г.Спирина, пришедшийся ко двору в Америке — русская сказка для западного читателя после победы в Холодной войне (1994). «Украинское барокко» К.Штанко (1996).

худ. Т.Ереминахуд. Г.Спиринхуд. К.Штанко

Наиболее необычным является разыгрывание сказки в декорациях европейской (в составе Речи Посполитой) Украины XVII века. Было бы интересно взглянуть и на белорусский вариант — запросто мог бы это П.Татарников в декорациях Великого Княжества Литовского изобразить. Но пока нет у нас Ивана-царевича в железных латах.

Украинская версия сказки: https://uk.m.wikisource.org/wiki/%D0%A3%D…. В книге, которую иллюстрировала Штанко, немного другая редакция: со Змеем Горынычем в конце. Это не тот вариант «Царевны-лягушки», который господствует в наших книжках, но он имеет аналоги в неканонических вариантах русской сказки из сборника Афанасьева.

Три царских сына

Три мира — три троицы царских сыновей.

худ. Т.Еремина худ. Г.Спирин худ. К.Штанко

Как правило, на иллюстрациях царские сыновья почти неотличимы друг от друга. Этой традиции придерживаются Ерёмина и Спирин (чего их образ продумывать — безликие они). Но вот в украинской версии братья-царевичи совсем разные: угадывается, что самый утончённый и стройный из них — это Иван-царевич.

На болоте

Герой Спирина невозмутим и улыбчив в любой ситуации. Обтесался в Америке, совсем западным человеком стал.

худ. Г.Спиринхуд. К.Штанко

Украинский Иван-царевич грустит, как положено.

Невестки-конкурентки

Интересно, что все художники дали крупным планом портреты дворянской дочери и купеческой дочери, которые стали жёнами старшего с среднего царевичей. Усмешка у всех художников лёгкая — действительно, не чудовища ведь какие эти невестки были, даже гадостей царевне-лягушке (жабе) не делали.

худ. Т.Ереминахуд. Г.Спиринхуд. К.Штанко

Наедине с лягушкой

худ. Т.Ереминахуд. К.Штанко

Барокко, так барокко! В украинской версии показано венчание лягушки с царевичем в церкви.

Мамки-няньки

Царевна-лягушка призывает на помощь мамок-нянек, чтобы они выполнили царское задание. Наверное, в этом эпизоде наиболее полно раскрываются отличия трех концепций: Василиса-советский управленец у Ерёминой, волшебная Василиса у Спирина, меланхоличная и нежная безымянная жинка у Штанко.

худ. Т.Ереминахуд. Г.Спиринхуд. К.Штанко

Украинский Иван-царевич, будучи опытным воином, лежит с книжкой (читал перед сном). В иллюстрациях к русским сказкам такое немыслимо (Василиса Премудрая иногда колдовские книги читает). Посыл понятен: исторически достоверно, что в допетровской Руси выходцы из Киева и Галиции считались «книжниками» (т.е. образованными) по сравнению с московскими священнослужителями. Теперь на Украине эту образованность вспоминают чаще вкупе с утверждением, что в то же время «на месте Москвы лягушки на болоте квакали». Ну вот теперь, благодаря «Царiвне-жабе», стало понятно, какие это были лягушки. Привлекательные.

Танцы с лебедями

худ. Т.Ереминахуд. Г.Спиринхуд. К.Штанко

Лягушка улетела

худ. Т.Ереминахуд. К.Штанко

В поисках улетевшей лягушки

Эпизод встречи старичка, который наделил Ивана-царевича путеводным клубочком.

худ. Т.Ереминахуд. Г.Спиринхуд. К.Штанко

У Штанко из-за плеча старичка выглядывает украинский ведмідь. А у Спирина русский медведь — на отдельной иллюстрации.

худ. Г.Спирин

Баба-Яга

В этой серии портретов наибольший интерес представляет рисунок Спирина: хотелось посмотреть, какая у него Баба-Яга получится.

худ. Т.Ереминахуд. Г.Спиринхуд. К.Штанко

Кащей и аналоги

Кащей тоже у Спирина незаурядный получился.

худ. Т.Ереминахуд. Г.Спиринхуд. К.Штанко

В украинской версии вместо Кащея — Змей Горыныч. Не могу сказать, бьётся ли с ним украинский Иван-царевич — картинки нет.

Ну а у Спирина — борьба с Кащеем по накатанной: ещё один русский медведь, чтоб американцы запомнили.

худ. Г.Спирин

Возвращение

Гармония у Спирина восстановлена. Вернулись молодые под скипетр русского царя.

худ. Г.Спиринхуд. К.Штанко

В украинской версии лягушка с болота взяла царевича под своё крыло.

цитата

взяла його під крило — полетіли!

Царевна лягушка — читать сказку c картинками | Русские народные сказки

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицею, у него было три сына — все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке оказать, ни пером написать; младшего звали Иван-царевич.

Говорит им царь таково слово:

«Дети мои милые, возьмите себе по стреле, натяните тугие луки и пустите в разные стороны; на чей двор стрела упадет, там и сватайтесь».

Пустил стрелу старший брат — упала она на боярский двор, прямо против девичья терема; пустил средний брат — полетела стрела к купцу на двор и остановилась у красного крыльца, а на там крыльце стояла душа-девица, дочь купеческая, пустил младший брат — попала стрела в грязное болото, и подхватила её лягуша-квакуша.

Говорит Иван-царевич:

«Как мне за себя квакушу взять? Квакуша не ровня мне!»

— «Бери! — отвечает ему царь. — Знать, судьба твоя такова».

Вот поженились царевичи: старший на боярышне, средний на купеческой дочери, а Иван-царевич на лягуше-квакуше.

Призывает их царь и приказывает:

«Чтобы жены ваши испекли мне к завтрему по мягкому белому хлебу».

Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

«Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? — спрашивает его лягуша.

— Аль услышал от отца своего слово неприятное?»

— «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал тебе к завтрему изготовить мягкий белый хлеб».

— «Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!»

Уложила царевича спать да сбросила с себя лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисой Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом:

«Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь, приготовьте мягкий белый хлеб, каков ела я, кушала у родного моего батюшки».

Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши хлеб давно готов — и такой славный, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Изукрашен хлеб разными хитростями, по бокам видны города царские и с заставами. Благодарствовал царь на том хлебе Ивану-царевичу и тут же отдал приказ трём своим сыновьям:

«Чтобы жены ваши соткали мне за единую ночь по ковру».

Воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

«Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? Аль услышал от отца своего слово жесткое, неприятное?»

— «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал за единую ночь соткать ему шелковый ковер».

— «Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!»

Уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисою Премудрою, вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом:

«Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь шелковый ковёр ткать — чтоб таков был, на каком я сиживала у родного моего батюшки!»

Как сказано, так и сделано. Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши ковер давно готов — и такой чудный, что ни вздумать, ни взгадать, разве в сказке сказать. Изукрашен ковер златом-серебром, хитрыми узорами. Благодарствовал царь на там ковре Ивану-царевичу и тут же отдал новый приказ, чтобы все три царевича явились к нему на смотр вместе с женами.

Опять воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

«Кваква, Иван-царевич! Почто кручинишься? Али от отца услыхал слово неприветливое?»

— «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка велел, чтобы я с тобой на смотр приходил; как я тебя в люди покажу!»

— «Не тужи, царевич! Ступай один к царю в гости, а я вслед за тобой буду, как услышишь стук да гром — скажи: это моя лягушонка в коробчонке едет».

Вот старшие братья явились на смотр с своими женами, разодетыми, разубранными; стоят да с Ивана-царевича смеются:

«Что ж ты, брат, без жены пришёл? Хоть бы в платочке принёс! И где ты этакую красавицу выискал? Чай, все болота исходил?»

Вдруг поднялся великий стук да гром — весь дворец затрясся; гости крепко напугались, повскакивали с мест своих и не знают, что им делать; а Иван-царевич и говорит:

«Не бойтесь, господа! Это моя лягушонка в коробчонке приехала».

Подлетела к царскому крыльцу золочёная коляска, в шесть лошадей запряжена, и вышла оттуда Василиса Премудрая — такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Взяла Ивана-царевича за руку и повела за столы дубовые, за скатерти бранные. Стали гости есть-пить, веселиться; Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила; закусила лебедем да косточки за правый рукав спрятала. Жены старших царевичей увидали ее хитрости, давай и себе то ж делать. После, как пошла Василиса Премудрая танцевать с Иваном-царевичем, махнула левой рукой — сделалось озеро, махнула правой — и поплыли по воде белые лебеди; царь и гости диву дались.

А старшие невестки пошли танцевать, махнули левыми руками — гостей забрызгали, махнули правыми — кость царю прямо в глаз попала! Царь рассердился и прогнал их с позором.

Тем временем Иван-царевич улучил минуточку, побежал домой, нашёл лягушечью кожу и спалил ее на большом огне. Приезжает Василиса Премудрая, хватилась — нет лягушечьей кожи, приуныла, запечалилась и говорит царевичу:

«Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал? Если б немножко ты подождал, я бы вечно была твоею; а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель в тридесятом царстве — у Кощея Бессмертного».

Обернулась белой лебедью и улетела в окно. Иван-царевич горько заплакал, помолился Богу на все на четыре стороны и пошел куда глаза глядят. Шел он близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли — попадается ему навстречу старый старичок.

«Здравствуй, — говорит, — добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?»

Царевич рассказал ему своё несчастье.

«Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе и снимать было! Василиса Премудрая хитрей, мудрёней своего отца уродилась; он за то осерчал на неё и велел ей три года квакушею быть. Вот тебе клубок; куда он покатится — ступай за ним смело»

Иван-царевич поблагодарствовал старику и пошёл за клубочком. Идёт чистым полем, попадается ему медведь.

«Дай, — говорит, — убью зверя!»

А медведь провещал ему:

«Не бей меня, Иван-царевич! Когда-нибудь пригожусь тебе».

Идёт он дальше, глядь, а над ним летит селезень; царевич прицелился из ружья, хотел было застрелить птицу, как вдруг провещала она человечьим голосом:

«Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сама пригожусь».

Он пожалел и пошёл дальше. Бежит косой заяц; царевич опять за ружье, стал целиться, а заяц провещал ему человечьим голосом:

«Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь».

Иван-царевич пожалел и пошёл дальше — к синему морю, видит — на песке лежит издыхает щука-рыба.

«Ах, Иван-царевич, — провещала щука, — сжалься надо мною, пусти меня в море».

Он бросил ее в море и пошёл берегом. Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек к избушке; стоит избушка на куриных лапках, кругом повёртывается.

Говорит Иван-царевич:

«Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила, — ко мне передом, а к морю задом».

Избушка повернулась к морю задом, к нему передом. Царевич взошёл в неё и видит: на печи, на девятом кирпичи, лежит баба-яга костяная нога, нос в потолок врос, сопли через порог висят, титьки на крюку замотаны, сама зубы точит.

«Гой еси, добрый молодец! Зачем ко мне пожаловал?» — спрашивает баба-яга Ивана-царевича.

«Ах ты, старая хрычовка! Ты бы прежде меня, доброго молодца, накормила-напоила, в бане выпарила, да тогда б и спрашивала»

Баба-яга накормила его, напоила, в бане выпарила; а царевич рассказал ей, что ищет свою жену Василису Премудрую.

«А, знаю! — сказала баба-яга. — Она теперь у Кощея Бессмертного; трудно ее достать, нелегко с Кощеем сладить: смерть его на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей как свой глаз бережёт».

Указала яга, в каком месте растет этот дуб. Иван-царевич пришел туда и не знает, что ему делать, как сундук достать? Вдруг откуда не взялся — прибежал медведь и выворотил дерево с корнем; сундук упал и разбился вдребезги, выбежал из сундука заяц и во всю прыть наутек пустился: глядь — а за ним уж другой заяц гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал. Вылетела из зайца утка и поднялась высоко-высоко; летит, а за ней селезень бросился, как ударит её — утка тотчас яйцо выронила, и упало то яйцо в море. Иван-царевич, видя беду неминучую, залился слезами; вдруг подплывает к берегу щука и держит в зубах яйцо; он взял то яйцо, разбил, достал иглу и отломил кончик: сколько ни бился Кощей, сколько ни метался во все стороны, а пришлось ему помереть!

Иван-царевич пошел в дом Кощея, взял Василису Премудрую и воротился домой. После того они жили вместе и долго и счастливо.

Сказка «Царевна-Лягушка» Рисунки И. Билибина (Изд-во «Гознак» Москва, 1968 г): vyatich_ru — LiveJournal

Сказка «Царевна-Лягушка»
Рисунки И. Я. Билибин
Изд-во «Гознак» Москва, 1968 год
Тираж 100 000

Цена 40 коп

Давно я не писал про художников- иллюстраторов. Уже март, а в 2015 год я так ничего и не отсканировал. Надо исправляться. К 8 марта следовало бы найти какую-то книгу про то что «мамы разные нужны, мамы разные важны», но ничего под руку не попалось. Так что будет «Царевна-лягушка» с иллюстрациями Ивана Билибина. Иллюстрации великолепные, книга шикарно издана, еще бы «Гознак», и в общем-то по теме — про Царевну, про всепобеждающую силу любви)).


Я в записях про художников-иллюстраторов перешел на новый формат:
1. Сейчас сканирую с разрешением 300dpi, файлы по ссылкам большие.
2. В каждый пост про иллюстрации буду добавлять информацию о художнике.
3. Традиционно мои «пять копеек».
4. Ссылки на посты с иллюстрациями художника.
Приношу свои извинения за качество сканов, книг под сканер не ломаю, а в данном случае книга еще и больше чем сканер А4, поэтому обложка обрезана по обеим краям, остальные страницы и последняя обложка по левому краю. Из-за того что страницы обрезаны не стал делать разворотов.

О книге, или «мои пять копеек»
Как вы все знаете я публикую исключительно свои детские книги (не то чтобы у меня других не было, но свои бы опубликовать!). Книга шикарная. Именно книга, а не просто иллюстрации. Уж не знаю с чего это вдруг «Гознак» начал печать эту серию, ну помимо того что у них оригиналы работ, но не каждый год они печатали. Возможно к юбилею, посмотрел другие книги серии — 1967, 1966 год. А Билибин родился в 1876. Юбилей? 110 лет? Плотная, фактурная бумага, причем она не от времени пожелтела, она такая и была. У меня в детстве было полное понимание, что такими и были книги в Древней Руси — плотные, желтоватые страницы, рельефная обложка. Ну а Билибин для меня был вообще вне какой-либо критики, идеальное представление сказки. У меня были (и есть) русские сказки с иллюстрациями разных художников, например Мавриной, но это совсем другое, я это и пять лет понимал. Выражаясь современным языком мне представлялось, что Билибин аутентичен, хотя я то никакой древне-русской живописи я не видел,  да и Билибин не древне-русская живопись, но…  Книг было много, иллюстации великолепные, оформление богатое. Добавить больше нечего, можно только повторять восторженные слова. Поэтому сегодня это не пять копеек, а одна, но зато золотая копейка!
Некоторые спрашивают, а зачем я всё это пишу, свои впечатления от книг, да и уж позабылось все, сочиняешь сейчас поди взрослую отсебятину. Нет не все забылось. А пишу потому что не исключаю, что мои записи читают не только любители книг, но и художники, пусть знают как дети воспринимают художественные работы. Знают и думаю над тем что рисовать и как рисовать, хотя я высказываю сугубо личное мнение.

Иван Яковлевич Билибин

Классик, корифей и прочая, и прочая, и прочая, вряд ли его нужно представлять, но не лишне, я думаю, напомнить. Далее очень кратко надергано из разных статей и википедии.

Иван Билибин родился 4 (16) августа 1876 в посёлке Тарховка (близ Петербурга), в семье военно-морского врача Якова Ивановича Билибина. В 1888 г. поступил в 1-ю Санкт-Петербургскую классическую гимназию, которую окончил с серебряной медалью в 1896 г. В 1900 г. окончил юридический факультет Петербургского университета. В 1895—1898 гг. занимался в рисовальной школе Общества поощрения художеств. В 1898 г. два месяца учился в мастерской художника Антона Ашбе в Мюнхене. Несколько лет (1898—1900 гг.) занимался под руководством Ильи Репина в школе-мастерской княгини Марии Тенишевой, затем (1900—1904 гг.) под руководством Репина в Высшем художественном училище Академии художеств.

После образования художественного объединения «Мир искусства» становится активным его членом. В 1899 году Билибин случайно приезжает в деревню Егны Весьегонского уезда Тверской губернии. Здесь он впервые создаёт иллюстрации в ставшем впоследствии «билибинском» стиле к своей первой книге «Сказка о Иван-царевиче, Жар-птице и о Сером волке». В 1902, 1903 и 1904 г. Билибин посещает Вологодскую, Олонецкую и Архангельскую губернии, куда его командирует этнографический отдел Музея Александра III для изучения деревянной архитектуры.

Его впечатления вылились в публицистические произведения и научные доклады о народном творчестве, архитектуре и национальном костюме. Еще более плодотворным результатом этих путешествий стали самобытные произведения Билибина, в которых обнаружилось пристрастие мастера к графике и совершенно особый стиль. В Билибине жили два ярких таланта – исследователя и художника, и один дар питал другой. Иван Яковлевич с особой тщательностью работал над деталями, не позволяя себе сфальшивить ни в единой черточке. На листке бумаги мы видим четкий узорчатый графический контур, исполненный с предельной подробностью и расцвеченный причудливой акварельной гаммой самых жизнерадостных оттенков. Его иллюстрации к былинам и сказкам удивительно подробны, живы, поэтичны и не лишены юмора. Заботясь об исторической достоверности изображения, которая проявлялась на рисунках в деталях костюма, архитектуры, утвари, мастер умел создать атмосферу волшебства и загадочной красоты.

Художественный талант Билибина ярко проявился в его иллюстрациях к русским сказкам и былинам, а также в работах над театральными постановками. С 1899 по 1902 г. он создаёт серию из шести «Сказок», изданных Экспедицией заготовления государственных бумаг, затем то же издательство выпускает сказки Пушкина с иллюстрациями Билибина. В частности, появились «Сказка о царе Салтане» (1905) и «Сказка о золотом петушке» (1910). В 1905 г. издана иллюстрированная Билибиным былина «Вольга», а в 1911 г. — сказки Рославлева в издательстве «Общественная Польза». К тому же «сказочному» стилю с древнерусскими орнаментальными мотивами относится постановка оформленной Билибиным оперы «Золотой Петушок» в 1909 г. в театре Зимина в Москве.
И. Я. Билибин. Заставки, концовки, обложки и другие работы Билибина встречаются в таких журналах начала XX века, как «Мир Искусства», «Золотое Руно», в изданиях «Шиповника» и «Московского Книгоиздательства».

В 1915 году он участвует в учреждении Общества возрождения художественной Руси наряду со многими другими художниками своего времени.

После Февральской революции Билибин нарисовал рисунок двуглавого орла, который использовался в качестве герба Временного правительства, а с 1992 г. этот орёл располагается на монетах Банка России.

После Октябрьской революции Билибин уезжает в Крым в Батилиман, где живёт до сентября 1919 г, а в феврале 1920 г. на пароходе «Саратов» Билибин отплывает из Новороссийска. С 1920 г. он живёт в Каире. В Египте Билибин работает над эскизами панно и фресок в византийском стиле для особняков богатых греческих купцов. Изучает египетское искусство, сначала мусульманское и коптское, потом искусство Древнего Египта. Путешествует с семьёй по Сирии и Палестине. В октябре 1924 г. поселяется в Александрии.

В августе 1925 г. Билибин переезжает в Париж. В это время он готовит блистательные декорации к постановкам русских опер, художника приглашают оформить балет Стравинского «Жар-птица» в Буэнос-Айресе и ряд опер в Брно и Праге. В пору эмиграции Билибин создал великолепные эскизы для икон и фресок русского храма на Ольшанском кладбище в Праге. Выполняет иллюстрации к русским сказкам, сказкам братьев Гримм, сказкам Тысячи и одной ночи.

В 1936 году художник на теплоходе «Ладога» возвращается на родину и поселяется в Ленинграде. Билибин преподаёт во Всероссийской Академии художеств, продолжает работать как иллюстратор и художник театра. Билибин умер в блокадном Ленинграде 7 февраля 1942 г. в больнице при Всероссийской Академии художеств. Последней работой знаменитого художника стала подготовительная иллюстрация к былине «Дюк Степанович» в 1941 г. Похоронен в братской могиле профессоров Академии художеств возле Смоленского кладбища.

Другие публикации с иллюстрациями И.Я. Билибина:

Публикую список, как как возможно кто-то захочет посмотреть и другие работы художника.

Иллюстрации к сказке царевна лягушка красочные. Русская народная сказка «Царевна-Лягушка» ~ Иллюстрации Бокарева Константина Сергеевича к сказке Царевна-лягушка

Сказка – зачастую выдуманная история с дивными персонажами, забавными животными или людьми, наделенными сверх силой. Сюжетное рисование является полезным видом детского творчества. Работая над богатым материалом, дети мысленно переносятся в волшебную среду, чувствуют героев и живут их мыслями. Перед тем как приступить к рисованию какой-либо иллюстрации, необходимо прочитать сюжет и остановиться на одном из эпизодов. И что удивительно, один рисунок может полностью раскрыть всю сказку. Юные художники могут создавать настоящие шедевры с детально прорисованными образами персонажей, наделенными своим характером.

Сказка «Царевна Лягушка» известна с детства, а для многих она стала любимым произведением. Ее можно перечитывать несколько раз, а главная героиня вызывает симпатию на первых эпизодах. Если рисовать иллюстрацию к такому произведению, достаточно определиться, что рисовать. Обычно на детских рисунках присутствует сама лягушка. Так как она являлась царевной, то на ней зачастую изображают корону, а в руках заветную стрелу Ивана Царевича. Вариантов иллюстрации может быть несколько, давайте рассмотрим основные.

Лягушка на кувшинке
Чтобы тело лягушки было симметричным, на лист сначала наносят две перпендикулярные прямые. Чуть выше центра изображают овал для головы. К нему присоединяют вытянутое тельце, причем правая и левая сторона должна быть симметричными.
К тельцу с двух сторон рисуют вытянутые задние ноги с овалами для лапок.
На макушке головы добавляют два выступающих овала для глаз. Затем прорисовывают зрачок, веки и ресницы. Чуть ниже делают точки для носа и улыбающийся рот.
У основания задних лап добавляют передние, одна из них должна быть поднятая вверх, а другая – опущенная вниз.
В конце работы добавляют корону и стрелу, а внизу изображают кувшинку. Рисунок разукрашивают.

Царевна-лягушка со стрелой

Этот рисунок начинают с рисования овала для головы и заготовки короны.
В середине овала прорисовывают выступы для глаз, а внизу – шею. На голову наносят выразительные глаза с ресницами и зигзагообразный рот.
Детализируют корону и лапки лягушки. Левая рука будет сжата в кулак.

Продолжают рисовать форму туловища и задних лапок.
На ногах изображают выступающие ступни.
В конце на тельце лягушки наносят пятна и добавляют стрелу. Работу разукрашивают.

Лягушка для самых маленьких

Сказка о мертвой царевне рисунок поэтапно

Пожалуй, самой известной сказкой А.Пушкина можно назвать «Сказку о мертвой царевне». Ее сюжет очень запоминающийся. Король после смерти жены берет в супруги молодую красавицу. Она владела волшебным зеркалом, которое умело вещать о ее красоте. Дочь короля с годами становилась все краше и краше, поэтому мачеха замышляет убить золовку. Для этого она отправляет ее в лес, а когда зеркало продолжает говорить о красоте царевны, мачеха пытается отравить ее яблоком. Королевич Елисей изо всех сил пытается вернуть любимую, призывая на помощь Солнце, Ветер и Месяц. Только поцелуй любимого смог оживить принцессу. Молодые возвращаются в отчий дом. Воссоединение влюбленных приводит к смерти мачехи.
Чтобы приступить к творчеству, достаточно выбрать самый красноречивый эпизод произведения, например, царевну с яблоком в руке, Елисея около гроба «Мертвой царевны» или мачеху у зеркала.

Злая мачеха

Лист разделяют вертикальной прямой на две части. На верхушке линии изображают овал для головы, чуть ниже – горизонтальную полоску для плеч с точками для рук, чуть выше середины прямой очерчивают заготовку для талии.


Затем приступают к приданию форм тела и платья. На голове прорисовывают основание короны. Руки царица держит на боках.

На третьем этапе приступают к детализации лица и платья.

На рукавах и талии изображают пышные свисающие воланы.

Заканчивают детализацию лица и платья.

Ластиком убирают лишние детали и наводят контуры фигуры.

Примеры рисунков на тему сказки о мертвой царевне

Марья Маревна рисунок к сказке поэтапно карандашом

Главными героями известной русской сказки являются Иван Царевич, Марья Маревна и Кощей Бессмертный, остальных персонажей можно отнести к второстепенным. Иван по пути к сестрам встречает красавицу Марью. Красота девицы пленила его. Счастливую жизнь молодых разрушило любопытство Ивана. Открыв потайную дверь с Кощеем, он выпустил злодея на волю. Множество преград довелось преодолеть Царевичу, чтобы освободить любимую.
Марью Маревну начинают рисовать из вспомогательной линии, на которую наносят круг для головы и прямую для основания кокошника.

Затем рисуют плавный овал с подбородком и лебединой шеей. Вверху изображают волосы с пробором, а ниже кокошника — серьги.

На данном этапе изображают выразительные глаза и брови Марьи. Внизу овала формируют маленький носик и рот в улыбке.

Затем приступают к прорисовке большого кокошника. Он состоит из большого полукруга с орнаментом.


Когда голова красавицы сформирована, можно приступать к телу девушки. Оно будет состоять из четырехугольника и линий согнутых рук, а чуть ниже будет идти подол платья.

Верх одежды детализируют. Красавица одета в рубашку с воротничком, которая выглядывает из-под бретелей сарафана.


Затем приступают к формированию волнистого подола платья.


Для пышности на низ сарафана наносят складочки.


Рукава рубахи делают широкие, а низ прихватывают манжетой. На этом этапе можно изобразить кисти рук.


Сарафан украшают полосой из треугольных узоров. В руке девушка может держать платок.


На кокошник, вырез сарафана и низ подола наносят узор. Орнамент может быть разнообразным, все на усмотрение художника.

Ластиком убирают лишние детали и разукрашивают работу яркими цветами.

Иллюстрацией к известной сказке может быть рисунок Кощея.

Сказка о потерянном времени, как нарисовать рисунок поэтапно

Известная сказка Евгения Шварца повествует о четырех школьниках, которые совсем не ценили время. Чтобы проучить ребят, трое злых волшебников превращают их в старичков. Петя Зубов, один из трех неудачников, раздобыл секрет возвращения детства. Ребятам необходимо было перевести стрелки часов назад.
Иллюстрацией к произведению может быть рисунок компании ребят на фоне часов, старика катающего на трамвае или детей, переводящих стрелки механизма.


Старичок

Рисование дедушки начинают с нанесения горизонтальной линии для ступеньки. Ее наносят от руки или под линейку.


Линию разделяют перпендикулярной прямой, немного выступающей за край. Это будет основа для туловища.


Рядом с центром с двух сторон делают овальные заготовки для ног.


Туловище рисуют в форме квадрата, имеющего округлые углы. Все фигуры изображают пропорционально оси.


Вверху наносят овал для головы.


Затем приступают к детализации лица, изображая добрые черты. К плечам дорисовывают два полуовала для рук.

Вверху квадрата рисуют треугольный вырез для свитера и ворот рубашки.

На макушке изображают зачесанные на бок волосы.


Дорисовывают руки и палочку. Лишние линии удаляют, наводят контур.

Часы пошагово

Рисунок поэтапно к сказке гуси-лебеди

Сюжет произведения известен с детства. По вине сестры брата похищают лебеди, которые приносят мальчика в избушку к Бабе-Яге. Пройдя ряд испытаний, сестра смогла вернуть братишку домой.
Вариантов иллюстрации множество: похищение брата птицами, преодоление испытаний девочкой, избушка злой Бабы-Яги, спасение братца.

Для начала в левом углу листа изображают ствол и конус дерева.

На дереве дорисовывают ветки и плоды. С правой стороны листа изображают кирпичную печь.


В печи пекутся пирожки.

Аленушку изображают по центру, начиная работу с эскиза головы и объемного сарафана.

Девушке дорисовывают руки и ноги.


На сарафан наносят яркий орнамент, а голову украшают лентой.

Приступают к рисованию двух косичек и начинают детализацию лица.


Иванушку изображают в небе на одном из летящих лебедей.

Вдали виднеются елочки и ручеек. Готовую работу раскрашивают карандашами.
Можно ограничиться лишь одним или двумя героями, например, изобразить деда тянущего ботву репки.
Рисунок начинают с нанесения линии земли, над которой возвышается громадный корнеплод.

Затем добавляют полоски для ботвы.

Каждая из перечисленных сказок имеет свою мораль. Чтобы проиллюстрировать произведение, необходимо выбрать ключевой эпизод и поэтапно перенести его на бумагу. Дерзайте!


В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицею; у него было три сына — все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером написать; младшего звали Иван-царевич. Говорит им царь таково слово: «Дети мои милые, возьмите себе по стрелке, натяните тугие луки и пустите в разные стороны; на чей двор стрела упадет, там и сватайтесь». Пустил стрелу старший брат — упала она на боярский двор, прямо против девичья терема; пустил средний брат — полетела стрела к купцу на двор и остановилась у красного крыльца, а на том крыльце стояла душа-девица, дочь купеческая; пустил младший брат — попала стрела в грязное болото, и подхватила ее лягуша-квакуша. Говорит Иван-царевич: «Как мне за себя квакушу взять? Квакуша не ровня мне!» — «Бери! — отвечает ему царь. — Знать, судьба твоя такова».


Вот поженились царевичи: старший на боярышне, средний на купеческой дочери, а Иван-царевич на лягуше-квакуше. Призывает их царь и приказывает: «Чтобы жены ваши испекли мне к завтрему по мягкому белому хлебу». Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил. «Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? — спрашивает его лягуша. — Аль услышал от отца своего слово неприятное?» — «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал тебе к завтрему изготовить мягкий белый хлеб». — «Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!» Уложила царевича спать да сбросила с себя лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисой Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом: «Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь, приготовьте мягкий белый хлеб, каков ела я, кушала у родного моего батюшки».

Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши хлеб давно готов — и такой славный, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Изукрашен хлеб разными хитростями, по бокам видны города царские и с заставами.


Благодарствовал царь на том хлебе Ивану-царевичу и тут же отдал приказ трем своим сыновьям: «Чтобы жены ваши соткали мне за единую ночь по ковру». Воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил. «Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? Аль услышал от отца своего слово жесткое, неприятное?» — «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал за единую ночь соткать ему шелковый ковер». — «Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!» Уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисою Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом: «Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь шелковый ковер ткать — чтоб таков был, на каком я сиживала у родного моего батюшки!»

Как сказано, так и сделано. Наутро проснулся Иван-царевич, у квакушки ковер давно готов — и такой чудный, что ни вздумать, ни взгадать, разве в сказке сказать. Изукрашен ковер златом-серебром, хитрыми узорами. Благодарствовал царь на том ковре Ивану-царевичу и тут же отдал новый приказ, чтобы все три царевича явились к нему на смотр вместе с женами. Опять воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил. «Ква-ква, Иван-царевич! Почто кручинишься? Али от отца услыхал слово неприветливое?» — «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка велел, чтобы я с тобой на смотр приходил; как я тебя в люди покажу!» — «Не тужи, царевич! Ступай один к царю в гости, а я вслед за тобой буду, как услышишь стук да гром — скажи: это моя лягушонка в коробчонке едет».

Вот старшие братья явились на смотр с своими женами, разодетыми, разубранными; стоят да с Ивана-царевича смеются: «Что ж ты, брат, без жены пришел? Хоть бы в платочке принес! И где ты этакую красавицу выискал? Чай, все болота исходил?» Вдруг поднялся великий стук да гром — весь дворец затрясся; гости крепко напугались, повскакивали с своих мест и не знают, что им делать; а Иван-царевич говорит: «Не бойтесь, господа! Это моя лягушонка в коробчонке приехала». Подлетела к царскому крыльцу золоченая коляска, в шесть лошадей запряжена, и вышла оттуда Василиса Премудрая — такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Взяла Ивана-царевича за руку и повела за столы дубовые, за скатерти браные.

Стали гости есть-пить, веселиться; Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила; закусила лебедем да косточки за правый рукав спрятала. Жены старших царевичей увидали ее хитрости, давай и себе то ж делать. После, как пошла Василиса Премудрая танцевать с Иваном-царевичем, махнула левой рукой — сделалось озеро, махнула правой — и поплыли по воде белые лебеди; царь и гости диву дались.


А старшие невестки пошли танцевать, махнули левыми руками — забрызгали, махнули правыми — кость царю прямо в глаз попала! Царь рассердился и прогнал их нечестно.

Тем временем Иван-царевич улучил минуточку, побежал домой, нашел лягушечью кожу и спалил ее на большом огне. Приезжает Василиса Премудрая, хватилась — нет лягушечьей кожи, приуныла, запечалилась и говорит царевичу: «Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал? Если б немножко ты подождал, я бы вечно была твоею; а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве — у Кощея Бессмертного». Обернулась белой лебедью и улетела в окно.

Иван-царевич горько заплакал, помолился богу на все на четыре стороны и пошел куда глаза глядят. Шел он близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли — попадается ему навстречу старый старичок: «Здравствуй, — говорит, — добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?»


Царевич рассказал ему свое несчастье. «Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушью кожу спалил? Не ты ее надел, не тебе и снимать было! Василиса Премудрая хитрей, мудреней своего отца уродилась; он за то осерчал на нее и велел ей три года квакушею быть. Вот тебе клубок; куда он покатится — ступай за ним смело».

Иван-царевич поблагодарствовал старику и пошел за клубочком. Идет чистым полем, попадается ему медведь. «Дай, — говорит, — убью зверя!» А медведь провещал ему: «Не бей меня, Иван-царевич! Когда-нибудь пригожусь тебе». Идет он дальше, глядь, — а над ним летит селезень; царевич прицелился из ружья, хотел было застрелить птицу, как вдруг провещала она человечьим голосом: «Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сама пригожусь». Он пожалел и пошел дальше. Бежит косой заяц; царевич опять за ружье, стал целиться, а заяц провещал ему человечьим голосом: «Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь». Иван-царевич пожалел и пошел дальше — к синему морю, видит — на песке лежит, издыхает щука-рыба.


«Ах, Иван-царевич, — провещала щука, — сжалься надо мною, пусти меня в море». Он бросил ее в море и пошел берегом.

Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек к избушке; стоит избушка на куриных лапках, кругом повертывается. Говорит Иван-царевич: «Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила, — ко мне передом, а к морю задом». Избушка повернулась к морю задом, к нему передом. Царевич взошел в нее и видит: на печи, на девятом кирпичи, лежит баба-яга костяная нога, нос в потолок врос, сопли через порог висят, титьки на крюку замотаны, сама зубы точит. «Гой еси, добрый молодец! Зачем ко мне пожаловал?» — спрашивает баба-яга Ивана-царевича. «Ах ты, старая хрычовка! Ты бы прежде меня, доброго молодца, накормила-напоила, в бане выпарила, да тогда б и спрашивала».

Баба-яга накормила его, напоила, в бане выпарила; а царевич рассказал ей, что ищет свою жену Василису Премудрую. «А, знаю! — сказала баба-яга. — Она теперь у Кощея Бессмертного; трудно ее достать, нелегко с Кощеем сладить: смерть его на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей как свой глаз бережет».

Указала яга, в каком месте растет этот дуб; Иван-царевич пришел туда и не знает, что ему делать, как сундук достать? Вдруг откуда не взялся — прибежал медведь и выворотил дерево с корнем; сундук упал и разбился вдребезги, выбежал из сундука заяц и во всю прыть наутек пустился; глядь — а за ним уж другой заяц гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал. Вылетела из зайца утка и поднялась высоко-высоко; летит, а за ней селезень бросился, как ударит ее — утка тотчас яйцо выронила, и упало то яйцо в море. Иван-царевич, видя беду неминучую, залился слезами; вдруг подплывает к берегу щука и держит в зубах яйцо; он взял то яйцо, разбил, достал иглу и отломил кончик: сколько ни бился Кощей, сколько ни метался во все стороны, а пришлось ему помереть! Иван-царевич пошел в дом Кощея, взял Василису Премудрую и воротился домой. После того они жили вместе и долго и счастливо.

СПб.: Экспедиция заготовления государственных бумаг, 1901. 12 с. с ил. Обложка и иллюстрации выполнены в технике хромолитографии. В цветной иллюстрированной издательской обложке. 32,5х25,5 см. Серия «Сказки». Суперклассика!


Конечно, у Билибина были предшественники и прежде всего Елена Дмитриевна Поленова (1850-1898). Но Иван Яковлевич все же пошел по собственному пути. Иллюстрации он на первых порах делал не по заказу, а, можно сказать, для себя. Но получилось так, что ими заинтересовалась Экспедиция заготовления государственных бумаг. Лучшая русская типография, основанная в 1818 году, печатала банкноты, кредитные билеты и прочую официальную продукцию, нуждавшуюся в специальных средствах защиты от подделки. Вопросы себестоимости и экономической целесообразности ее не занимали. Экспедицию щедро финансировало государство, нужды в средствах она не испытывала. Но люди, которые руководили Экспедицией заготовления государственных бумаг, — ее управляющий — князь, но и известный ученый, академик Борис Борисович Голицын (1862-1916), инженер и изобретатель Георгий Николаевич Скамони (1835-1907), устали от однообразия официальной продукции. Билибин делает иллюстрации к «Сказке об Иване-царевиче, Жар-птице и о Сером волке», к «Царевне-лягушке», к «Перышку Финиста Ясна-Сокола», к «Василисе Прекрасной».


Все это были акварели. Но в Экспедиции заготовления государственных бумаг их решили воспроизводить хромолитографией. На дворе стоял ХХ век, и в полиграфии уже утвердилось господство фотомеханических способов репродуцирования, а Экспедиция будто бы возрождала стародавние репродукционные процессы. Свои акварели Билибин показал в 1900 году на второй выставке «Мира искусства». Художник вроде бы пересматривает свои взгляды на сообщество, которое и Илья Ефимович Репин, и выдающийся критик Владимир Васильевич Стасов (1824-1906) трактовали как упадническое, декадентское. Слово «декадентство», происходящее от латинского decadentia, что значит «упадок», прилипло к новому художественному направлению.


Любопытно, что В.В. Стасов в своем критическом разборе выставки «Мира искусства» противопоставил Билибина остальным ее участникам — «декадентам», проведя параллели между этим художником и передвижником Сергеем Васильевичем Малютиным (1859-1937). «Не так давно, в 1898 году, — писал Стасов, — Малютин выставил около десятка иллюстраций к пушкинской сказке “Царь Салтан” и к поэме “Руслан и Людмила”… На нынешней выставке нет никаких иллюстраций г-на Малютина, но зато есть несколько превосходных подобных же иллюстраций г-на Билибина — 10 картинок к сказкам “Царевна-лягушка”, “Перышко Финиста…” и к присказке:

Жил-был царь,

У царя был двор,

На дворе был кол,

На колу мочало,

Не начать ли сказку сначала?

Это все явления очень приятные и замечательные. Народный дух в творчестве новых наших художников еще не погиб! Напротив!». Акварель с царем, ковыряющим в носу, была репродуцирована Экспедицией заготовления государственных бумаг в особой технике — альграфии — плоской печати с алюминиевых пластин. Оттиски приложили к петербургскому журналу «Печатное искусство», пользовавшемуся большим авторитетом среди полиграфистов, но, к сожалению, выходившему недолго. О Билибине заговорили, подчеркивая своеобычие и оригинальность его таланта.




Знакомство с художниками мамонтовского кружка Е. Поленовой и С. Малютиным, с картинами В. Васнецова, помогло Билибину найти свою тему. Он, будучи членом кружка «Мир искусства» становится приверженцем национально-романтического направления. А началось все с выставки московских художников в 1899 году в Петербурге, на которой И. Билибин увидел картину В. Васнецова «Богатыри». Воспитанный в петербургской среде, далекой от увлечений национальным прошлым, художник неожиданно проявил интерес к русской старине, сказке, народному искусству. Летом этого же года Билибин уезжает в деревню Егны Тверской губернии, чтобы самому увидеть дремучие леса, прозрачные речки, деревянные избушки, услышать сказки и песни. В воображении оживают картины с выставки Виктора Васнецова. Художник Иван Билибин начинает иллюстрировать русские народные сказки из сборника Афанасьева. И осенью того же года Экспедиция заготовления государственных бумаг начала выпускать серию сказок с билибинскими рисунками.



В течение 4-х лет Иван Билибин проиллюстрировал семь сказок: «Сестрица Аленушка и братец Иванушка», «Белая уточка», «Царевна-лягушка», «Марья Моревна», «Сказка об Иване-царевиче, Жар-птице и о сером волке», «Перышко Финиста Ясна-Сокола», «Василиса Прекрасная». Издания сказок относятся к типу небольших по объему крупноформатных книжек-тетрадей. С самого начала книги Билибина отличались узорностью рисунка, яркой декоративностью. Художник создавал не отдельные иллюстрации, он стремился к ансамблю: рисовал обложку, иллюстрации, орнаментальные украшения, шрифт – все стилизовал под старинную рукопись. Названия сказок исполнены славянской вязью. Чтобы прочесть, надо вглядеться в затейливый рисунок букв. Как и многие графики, Билибин работал над декоративным шрифтом. Он хорошо знал шрифты разных эпох, особенно древнерусские устав и полуустав. Ко всем шести книгам Билибин рисует одинаковую обложку, на которой располагает русские сказочные персонажи: трех богатырей, птицу Сирин, Жар-птицу, Серого волка, Змея-Горыныча, избушку Бабы-Яги. И все-таки видно, что эта старина стилизована под современность. Все страничные иллюстрации окружены орнаментальными рамками, как деревенские окна резными наличниками. Они не только декоративны, но и имеют содержание, продолжающее основную иллюстрацию.


В сказке «Василиса Прекрасная» иллюстрацию с Красным всадником (солнышко) окружают цветы, а Черного всадника (ночь) – мифические птицы с человеческими головами. Иллюстрацию с избушкой Бабы-Яги окружает рамка с поганками (а что еще может быть рядом с Бабой-Ягой?). Но самым главным для Билибина была атмосфера русской старины, эпоса, сказки. Из подлинных орнаментов, деталей он создавал полуреальный-полуфантастический мир. Орнамент был излюбленным мотивом древнерусских мастеров и главной особенностью тогдашнего искусства. Это вышивки скатертей, полотенец, раскрашенная деревянная и глиняная посуда, дома с резными наличниками и причелинами. В иллюстрациях Билибин использовал зарисовки крестьянских построек, утвари, одежды, выполненные в деревне Егны. Билибин проявил себя художником книги, он не ограничивался выполнением отдельных иллюстраций, а стремился к цельности. Почувствовав специфику книжной графики, он подчеркивает плоскость контурной линией и однотонной акварельной раскраской. Систематические занятия рисунком под руководством Ильи Репина и знакомство с журналом и обществом «Мир искусства» способствовали росту мастерства и общей культуры Билибина. Решающее значение для художника имела экспедиция по Вологодской и Архангельской губерниям по заданию этнографического отдела общества «Мир искусства». Билибин познакомился с народным искусством Севера, увидел воочию старинные церкви, избы, утварь в доме, старинные наряды, вышивки. Соприкосновение с первоисточником художественной национальной культуры заставило художника практически переоценить свои ранние произведения. Отныне он будет предельно точен в изображении архитектуры, костюма, быта. Из поездки по Северу Билибин привез много рисунков, фотографий, коллекцию образцов народного искусства. Документальное обоснование каждой подробности становится неизменным творческим принципом художника. Увлечение Билибина старинным русским искусством получило отражение в иллюстрациях к пушкинским сказкам, которые он создал после поездки по Северу в 1905–1908 гг. Работе над сказками предшествовало создание декораций и костюмов к операм Римского-Корсакова «Сказка о золотом петушке» и «Сказка о царе Салтане» А.С. Пушкина. Особого блеска и выдумки достигает Билибин в своих иллюстрациях к сказкам А.С. Пушкина.


Роскошные царские палаты сплошь покрыты узорами, росписью, украшениями. Здесь орнамент настолько обильно покрывает пол, потолок, стены, одежду царя и бояр, что все превращается в некое зыбкое видение, существующее в особом иллюзорном мире и готовое вот-вот исчезнуть. «Сказка о золотом петушке» наиболее удалась художнику. Билибин объединил сатирическое содержание сказки с русским лубком в единое целое. Прекрасные четыре иллюстрации и разворот полностью рассказывают нам содержание сказки. Вспомним лубок, в котором был целый рассказ в картинке. Огромный успех имели пушкинские сказки. Русский музей Александра III купил иллюстрации к «Сказке о царе Салтане», а весь иллюстрированный цикл «Сказки о золотом петушке» приобрела Третьяковская галерея.


Еще немного о Билибине:

Всем известно, что наиболее последовательно приемы древнерусского и народного искусства использовал едва ли не самый известный дореволюционный иллюстратор сказок — И.Я. Билибин. В 1904-1905 годах он выполнил иллюстрации к «Сказке о царе Салтане». К работе над ними художник приступил под свежим впечатлением от поездок на русский Север, откуда он привез коллекцию народного костюма и утвари, зарисовки и фотоснимки памятников деревянного зодчества. «Сказка о царе Салтане» с ее картинами древнерусского быта, ориентированная, как и другие пушкинские сказки, на реалии XVII века, дала богатую пищу фантазии Билибина, позволила ему продемонстрировать со всей щедростью и блеском знание «этого очаровательного сказочного времени в отношении народного художественного творчества» н. В иллюстрациях М.В. Нестерова тоже присутствует XVII век, но там он лишь объект изображения. Билибину же допетровская Русь предоставила не только материал и темы, но и подсказала формы их воплощения. Орнамент запечатленных мастером древнерусских одежд и строений переходит в орнаментальный строй контурных, расцвеченных акварелью рисунков. Вслед за «Сказкой о царе Салтане» Билибин проиллюстрировал «Сказку о золотом петушке» (1906-1907, 1910). В первом случае он передал светлую лирику, с мягким юмором воссоздал колоритные фигуры персонажей, в прихотливом узоре рисунка отразил плясовой ритм самой жизнерадостной и праздничной из сказок Пушкина. Во втором — лирика сменяется иронией, юмор — сатирой, разнообразие и красочность картин уступают место графическому лаконизму, в условном мире действуют лишенные индивидуальности марионетки, судьба которых предопределена. С усилением в творчестве Билибина сатирических тенденций связано его обращение к приемам лубка. Традиции народных картинок яснее, чем прежде, обнаружились в рисунке для обложки революционного «сатирического журнала «Жупел», где впервые у художника возник образ царя Дадона (1905). В иллюстрациях к «Сказке о золотом петушке» влияние лубка еще заметнее: Билибин переносит в них целые композиционно-графические схемы народной гравюры XVII-XVIII веков, но, по его собственному выражению, «облагораживает», лубок, поправляя рисунок по законам профессионального искусства. Композиция, обычно окаймленная снизу цепочкой холмов, а сверху гирляндой облаков или горизонтальными линиями, обозначающими небо, развертывается парал¬лельно плоскости листа. Крупные фигуры предстают в величавых застывших позах. Расчленение пространства на планы и объединение различных точек зрения позволяют сохранить плоскостность. Цвет становится условнее, исчезает освещение, большую роль приобретает незакрашенная поверхность бумаги. Обе сказки Пушкина с билибинскими иллюстрациями изданы Экспедицией заготовления государственных бумаг в виде одинаковых книжек-альбомов с набором текста в три столбца. Но только во второй графику удалось добиться ансамблевости. Раскрашенные рисунки хорошо сочетаются с черно-белыми украшениями и шрифтом. Горизонтали, проходящие через все листы, подчеркивают формат книги, композиционным и смысловым центром которой является разворотный фриз — шествие Дадонова войска, восходящий к известному лубку «Славное побоище Александра Македонского с царем Пором Индийским». Комический эффект достигается здесь контрастом торжественности и пышности процессии с тупым равнодушием и ничтожностью ее участников, в их числе самого Дадона, чей маленький уродливый профиль виден в окне громоздкой золоченой колымаги с трехглавым орлом на дверце. Выразительна завершающая книгу заключенная в круг концовка: петушок наносит смертельный удар в голову царя, с которой срывается корона. В годы первой русской революции и столыпинской акции «Сказка о золотом петушке» воспринималась как едкий памфлет на самодержавие. Не случайно одновременно с Билибиным она привлекла Римского-Корсакова: в то время как художник создавал иллюстрации, композитор создавал свою последнюю оперу, при сценическом воплощении которой их пути сошлись. В конце 1909 года, через год после смерти Римского-Корсакова, «Золотой петушок» был поставлен в Оперном театре С.И. Зимина в оформлении Билибина и в Большом театре в оформлении Константина Коровина. Соревноваться с прославленным декоратором, редкий колористический дар которого, динамичность живописи словно предназначались для зрительного воплощения музыкальных картин, Билибину с его статикой графических композиций было трудно. И тем не менее билибинские декорации в большей мере соответствовали идейному содержанию оперы. В то время как Коровин, по его признанию, «красотой» хотел убить грубую тенденцию, Билибин, развенчивая откровенной лубочностью своих декораций величие Дадонова царства и романтическую таинственность владений Шемаханской царицы, создает среду для развития сатирического действия. Сохранилось несколько иллюстраций и виньеток Билибина к «Сказке о рыбаке и рыбке» (1908-1911), которую также предполагала выпустить Экспедиция заготовления государственных бумаг. Только в послереволюционные годы Билибин вернулся к своему замыслу. Он не ограничиивается жанровыми сценами перебранки старухи со стариком и дополняет их выразительными картинами природы: море то лазурное и ласковое, то кипящее и гневное, лес, словно стонущий под порывами бури, весьма своеобразно и чутко аккомпанируют пушкинскому повествованию. В работах Билибина заметна рационалистичность, и тем не менее благодаря щедрой выдумке, графической виртуозности и декоративному дару художника они остаются одними из лучших иллюстраций к сказкам Пушкина. От Билибина берет начало определенная традиция в изобразительной пушкиниане, можно привести немало примеров прямого заимствования. Достаточно красноречивый — популярные в свое время иллюстрации Н.А. Богатова, с которыми издательство Е. Коноваловой и К° в 1910-е годы выпустило сказки отдельными книжками. До Билибина к «Сказке о золотом петушке» обратился его постоянный сателлит Б.В. Зворыкин. Несамостоятелен график и в этой работе: он подражает в ней первым билибинским книжкам. Еще больше подражания Билибину в его иллюстрациях 1915 года к «Сказке о медведихе» 17 и в иллюстрациях к сборнику сказок Пушкина, выполненных наряду с иллюстрациями к «Борису Годунову» для парижского издательства «Н. Piazza» в 1920 году. Несколько раньше Билибина, в начале 1900-х годов, над сказками Пушкина работал Д.Н. Бартрам (изданы И.Д. Сытиным отдельными книжками и сборником в 1904 году), соприкоснувшийся в какой-то мере с билибинским стилем. Однако большее влияние оказал на художника Малютин. Бартрам умело использовал его живописно-графические приемы, но, в отличие от Малютина и Билибина, не проникся народным духом пушкинских сказок, их светлой лирикой, жизнерадостным юмором и создал лишь внешне эффектные, с налётом символической загадочности иллюстрации. Напоминающие византийские росписи акварели Р.М. Браиловской к «Сказке о мертвой царевне», «лубочные» акварели М.И. Яковлева к «Сказке о царе Салтане» и ксилографии И.К. Лебедева к пяти сказкам, хотя и свободны от подражаний Билибину, близки его иллюстрациям своей стилизованностью. Но, идя по пути Билибина, эти художники перешагнули ту грань, на которой он остановился: Пушкин для них — только повод к созданию «стильных» рисунков. Не прошла бесследно и работа Билибина над сценическим воплощением сказки. Его влияния не избежал даже такой самобытный художник, как Н.С. Гончарова, оформившая оперу-балет «Золотой петушок», поставленную в 1914 году М.М. Фокиным на музыку Римского-Корсакова. Декорации Гончаровой восходят к билибинским и характером планировки сцены, и цветовым строем, и даже рисунком дворца Дадона. Однако художник нового поколения, она по-иному, чем мастера «Мира искусства» и их эпигоны, подходит к изобразительному фольклору, не «облагораживает» его, а пытается сохранить наивную непосредственность примитива, заостряя, утрируя в свободных красочных пятнах, динамичных сдвигах форм живописную броскость вывески и подноса.


В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицей; у них было три сына, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Младшего звали Иван-царевич. Как стали сыновья на возрасте, собрал их царь и говорит:
— Вот что, сынки, пора вам жениться, возьмите каждый по стреле, выходите в чистое поле, натяните тугие луки и стреляйте в разные стороны. Куда чья стрела упадет, там и ищите себе жену.

Стрела старшего брата упала на боярский двор, подняла ее боярская дочь и подала царевичу. Стрела среднего брата полетела на широкий купеческий двор, подала ему стрелу молодая дочь купеческая. Пустил свою стрелу младший брат — улетела стрела никто не знает куда. Вот он шел-шел, дошел до грязного болота и видит, сидит на кочке лягушка-квакушка и его стрелу держит.

Воротился Иван-царевич к отцу и говорит ему:
— Что мне делать? Нельзя же мне лягушку за себя взять! Век жить — не поле перейти. Лягушка не ровня мне.
— Бери! — отвечает ему царь. — Знать, судьба твоя такая.

Вот поженились царевичи: старший на боярышне, средний на купеческой дочери, а Иван-царевич на лягушке-квакушке. Много ли, мало ли времени проходит, призывает их царь и приказывает:
— А ну-ка, которая из невесток хозяйничает лучше всех. Чтобы жены ваши испекли мне к завтрему по мягкому белому хлебу.
Воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.
— Ква-ква, Иван-царевич! Что закручинился? — спрашивает его лягушка.- Аль услышал от отца своего слово неприветливое?
— Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал тебе к завтрему изготовить мягкий белый хлеб.
— Не тужи, царевич, не горюй! Ложись-ка спать-почивать, утро вечера мудренее!

Уложила царевича спать да сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась девицей-красавицей, Василисой Премудрою, вышла на красное крыльцо, ударила в ладоши и закричала громким голосом:
— Мамки, няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь, испеките мне к утру мягкий белый хлеб, какой по праздникам едала я у моего родного батюшки.
Наутро проснулся Иван-царевич, у квакушки хлеб давно готов — пышный, румяный и такой красоты, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Изукрашен хлеб разными хитростями, выведены сверху города и с заставами. Иван-царевич обрадовался, завернул хлеб в полотенце и понес к отцу. Принесли свои хлебы и другие сыновья.

Царь сперва принял хлеб от старшего сына, посмотрел-посмотрел и отослал на кухню. Принял от среднего сына и отослал туда же. Подал свой хлеб Иван-царевич, а царь и говорит:

— Вот это хлеб, так хлеб, его только в праздник есть! — и приказал подать его к царскому столу.

После того царь сказал сыновьям:
— Хочу теперь посмотреть, которая из невесток лучше всех рукодельничает. Чтобы жены ваши соткали мне за единую ночь по ковру.
Воротился домой Иван-царевич невесел, опять ниже плеч буйну голову повесил.
— Ква-ква, Иван-царевич! Что закручинился? Аль царю-батюшке мой хлеб не по нраву пришелся, аль услышал от него слово жесткое, неприветливое?
— Как мне не кручиниться, как не печалиться? Государь мой батюшка за хлеб велел благодарить, да еще приказал тебе за единую только ночь соткать ему шелковый ковер.
— Не тужи, царевич, не горюй! Ложись-ка спать, сам увидишь, что утро вечера мудренее!

Уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу и обернулась девицей-красавицей, Василисою Премудрой, вышла на красное крыльцо, ударила в ладоши и закричала громким голосом:
— Мамки, няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь шелковый ковер ткать -чтоб таков был, на каком сиживала я у моего родного батюшки!
Наутро проснулся Иван-царевич, лягушка по полу скачет, а ковер у нее давно готов — и такой чудный, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Изукрашен ковер златом-серебром, вышито на нем все царство, с городами и деревнями, с горами и лесами, с реками и озерами. Обрадовался Иван-царевич, взял ковер и понес к отцу. В это время принесли ковры и другие сыновья.

Старший царевич протянул свой ковер, царь велел принять его, посмотрел и сказал:
— Благодарствуй, пригодится у порога постелить!
Тут подал свой ковер средний царевич. Царь принять повелел, потрогал его и сказал:
— Об этот ковер хорошо ноги вытирать!
Как развернул свой ковер Иван-царевич, все так и ахнули. Царь сам принял его, загляделся, а потом приказ отдал:
— Постелить этот ковер перед моим царским троном!

И приказал царь своим сыновьям, чтобы завтра же явились к нему на пир вместе со своими женами. Опять воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.
— Ква-ква, Иван-царевич! Что закручинился? Али от отца услыхал слово неприветливое?
— Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка велел, чтобы я с тобой к нему на пир приходил. Как я тебя в люди покажу!
— Не тужи, царевич! Ступай один к царю, а я вслед за тобой буду, как услышишь стук да гром — скажи: «Это моя лягушонка в коробчонке едет!»
Вот старшие братья явились к царю со своими женами, разодетыми, разубранными, стоят да над Иваном-царевичем смеются:
— Что ж ты без жены пришел? Хоть бы в платочке ее принес! И где ты такую красавицу выискал? Чай все болота исходил?
Вдруг поднялся великий стук да гром — весь дворец затрясся. Гости испугались, повскакивали с мест, а Иван-царевич говорит:
— Не бойтесь, честные гости! Это моя лягушонка в коробчонке приехала.

Подлетела к царскому крыльцу золоченая карета, в шесть лошадей запряжена, и вышла оттуда Василиса Премудрая -такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать. Взяла Ивана-царевича за руку и повела за столы дубовые, за скатерти браные.
Стали гости есть-пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила, закусила лебедем да косточки за правый рукав спрятала. Жены старших царевичей увидали ее хитрости и давай то же делать. Попили-поели, пришел черед плясать. Василиса Премудрая подхватила Ивана-царевича и в пляс пошла. Махнула левым рукавом — сделалось озеро, махнула правым и поплыли по воде белые лебеди. Царь и гости диву дались. А старшие невестки пошли плясать, махнули левыми рукавами — гостей забрызгали, махнули правыми — кость царю прямо в глаз попала! Царь рассердился да и прогнал их.

Тем временем Иван-царевич улучил минуточку, побежал домой, нашел лягушечью кожу и спалил ее на большом огне. Приезжает Василиса Премудрая, хватилась — нет лягушечьей кожи, приуныла, запечалилась.
— Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал? Если б ты немножко подождал, я бы навечно твоей стала, а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве — у Кощея Бессмертного.

Обернулась белой лебедью и улетела в окно.
Иван-царевич горько заплакал, потом собрался, простился с отцом, с матерью и пошел куда глаза глядят. Шел он близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли — попадается ему навстречу старый старичок.
— Здравствуй, — говорит, -добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь? Царевич рассказал ему свое несчастье.

Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушечью кожу спалил? Не ты ее надел, не тебе и снимать было! Василиса Премудрая хитрей, мудреней своего отца уродилась. Он за то осерчал на нее и велел три года лягушкою быть. Ну да я тебе помогу. Вот тебе клубок, куда он покатится — ступай за ним смело.

Иван-царевич поблагодарил старика и пошел за клубочком. Идет чистым полем, попадается ему медведь. Нацелился в зверя Иван-царевич, а медведь и говорит человечьим голосом:
— Не бей меня, Иван-царевич! Когда-нибудь пригожусь тебе.
Идет он дальше, глядь, а над ним летит селезень. Царевич прицелился из лука, хотел было его застрелить, как вдруг говорит селезень человечьим голосом:
— Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе когда-нибудь пригожусь.
Пожалел он его и пошел дальше. Бежит косой заяц. Царевич опять за лук, стал целиться, азаяц сказал ему человечьим голосом:
— Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь.
Пожалел его царевич и пошел дальше — к синему морю, видит — на песке лежит, издыхает щука.


— Ах, Иван-царевич,- сказала щука, — сжалься надо мною, пусти меня в море. Он бросил ее в море и пошел берегом.
Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек к маленькой избушке.
На самом берегу стоит избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается. Говорит Иван-царевич:
— Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила, — ко мне передом, а к морю задом.
Избушка повернулась. Царевич взошел в нее и видит: на печи, на девятом кирпичи лежит Баба-яга.
— Зачем, добрый молодец, ко мне пожаловал?
— Ты бы прежде меня, дорожного человека, накормила-напоила, в бане выпарила, да тогда бы и спрашивала.
Баба-яга накормила его, напоила, выпарила в бане. Тогда царевич рассказал ей, что ищет свою жену — Василису Премудрую.
— А, знаю! — сказала Баба-яга, -Она теперь у Кощея Бессмертного. Трудно ее достать, нелегко с Кощеем сладить. Ну уж так и быть, скажу я тебе, где спрятана смерть Кощеева. Смерть его на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу и тот дуб Кощей, как свой глаз, бережет.

Указала Баба-яга, где растет этот дуб. Иван-царевич дошел до него и не знает, что ему делать, как сундук достать. Он и так и эдак пробовал его раскачать, нет, не подается дуб.
Вдруг откуда ни возьмись прибежал медведь и выворотил дерево с корнем, сундук упал и разбился вдребезги. Из сундука выскочил заяц и во всю прыть бежать пустился.
Глядь — а за ним уж другой заяц гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал.
Тут вылетела из зайца утка и поднялась высоко-высоко. А за ней селезень кинулся, как ударит ее, так из утки яйцо выпало прямо в синее море. Иван-царевич при такой беде сел на берегу и залился горькими слезами.

Вдруг подплывает к берегу щука и в зубах яйцо держит. Взял он то яйцо и пошел к Кощееву жилищу. Кощей, как увидел яйцо у него в руках, так весь и затрясся. А Иван-царевич зачал яйцо с руки на руку перекидывать. Он кидает, а Кощей-то бьется, мечется. Но сколько ни бился Кощей, сколько ни метался во все стороны, а когда разбил Иван-царевич яйцо, достал из него иглу, да отломил кончик, так и пришлось Кощею помереть. Тогда Иван-царевич пошел в Кощеевы палаты, взял Василису Премудрую и воротился с ней домой в свое государство.


Царь на радостях устроил пир на весь мир. После того они жили вместе и долго и счастливо.

С Новым годом!)

Сказка «Царевна-Лягушка»
Рисунки И. Я. Билибин
Изд-во «Гознак» Москва, 1968 год
Тираж 100 000

Цена 40 коп

Давно я не писал про художников- иллюстраторов. Уже март, а в 2015 год я так ничего и не отсканировал. Надо исправляться. К 8 марта следовало бы найти какую-то книгу про то что «мамы разные нужны, мамы разные важны», но ничего под руку не попалось. Так что будет «Царевна-лягушка» с иллюстрациями Ивана Билибина. Иллюстрации великолепные, книга шикарно издана, еще бы «Гознак», и в общем-то по теме — про Царевну, про всепобеждающую силу любви)).


Я в записях про художников-иллюстраторов перешел на новый формат:
1. Сейчас сканирую с разрешением 300dpi, файлы по ссылкам большие.
2. В каждый пост про иллюстрации буду добавлять информацию о художнике.
3. Традиционно мои «пять копеек».
4. Ссылки на посты с иллюстрациями художника.
Приношу свои извинения за качество сканов, книг под сканер не ломаю, а в данном случае книга еще и больше чем сканер А4, поэтому обложка обрезана по обеим краям, остальные страницы и последняя обложка по левому краю. Из-за того что страницы обрезаны не стал делать разворотов.

О книге, или «мои пять копеек»
Как вы все знаете я публикую исключительно свои детские книги (не то чтобы у меня других не было, но свои бы опубликовать!). Книга шикарная. Именно книга, а не просто иллюстрации. Уж не знаю с чего это вдруг «Гознак» начал печать эту серию, ну помимо того что у них оригиналы работ, но не каждый год они печатали. Возможно к юбилею, посмотрел другие книги серии — 1967, 1966 год. А Билибин родился в 1876. Юбилей? 110 лет? Плотная, фактурная бумага, причем она не от времени пожелтела, она такая и была. У меня в детстве было полное понимание, что такими и были книги в Древней Руси — плотные, желтоватые страницы, рельефная обложка. Ну а Билибин для меня был вообще вне какой-либо критики, идеальное представление сказки. У меня были (и есть) русские сказки с иллюстрациями разных художников, например Мавриной, но это совсем другое, я это и пять лет понимал. Выражаясь современным языком мне представлялось, что Билибин аутентичен, хотя я то никакой древне-русской живописи я не видел, да и Билибин не древне-русская живопись, но. .. Книг было много, иллюстации великолепные, оформление богатое. Добавить больше нечего, можно только повторять восторженные слова. Поэтому сегодня это не пять копеек, а одна, но зато золотая копейка!
Некоторые спрашивают, а зачем я всё это пишу, свои впечатления от книг, да и уж позабылось все, сочиняешь сейчас поди взрослую отсебятину. Нет не все забылось. А пишу потому что не исключаю, что мои записи читают не только любители книг, но и художники, пусть знают как дети воспринимают художественные работы. Знают и думаю над тем что рисовать и как рисовать, хотя я высказываю сугубо личное мнение.

Иван Яковлевич Билибин

Классик, корифей и прочая, и прочая, и прочая, вряд ли его нужно представлять, но не лишне, я думаю, напомнить. Далее очень кратко надергано из разных статей и википедии.

Иван Билибин родился 4 (16) августа 1876 в посёлке Тарховка (близ Петербурга), в семье военно-морского врача Якова Ивановича Билибина. В 1888 г. поступил в 1-ю Санкт-Петербургскую классическую гимназию, которую окончил с серебряной медалью в 1896 г. В 1900 г. окончил юридический факультет Петербургского университета. В 1895—1898 гг. занимался в рисовальной школе Общества поощрения художеств. В 1898 г. два месяца учился в мастерской художника Антона Ашбе в Мюнхене. Несколько лет (1898—1900 гг.) занимался под руководством Ильи Репина в школе-мастерской княгини Марии Тенишевой, затем (1900—1904 гг.) под руководством Репина в Высшем художественном училище Академии художеств.

После образования художественного объединения «Мир искусства» становится активным его членом. В 1899 году Билибин случайно приезжает в деревню Егны Весьегонского уезда Тверской губернии. Здесь он впервые создаёт иллюстрации в ставшем впоследствии «билибинском» стиле к своей первой книге «Сказка о Иван-царевиче, Жар-птице и о Сером волке». В 1902, 1903 и 1904 г. Билибин посещает Вологодскую, Олонецкую и Архангельскую губернии, куда его командирует этнографический отдел Музея Александра III для изучения деревянной архитектуры.

Его впечатления вылились в публицистические произведения и научные доклады о народном творчестве, архитектуре и национальном костюме. Еще более плодотворным результатом этих путешествий стали самобытные произведения Билибина, в которых обнаружилось пристрастие мастера к графике и совершенно особый стиль. В Билибине жили два ярких таланта — исследователя и художника, и один дар питал другой. Иван Яковлевич с особой тщательностью работал над деталями, не позволяя себе сфальшивить ни в единой черточке. На листке бумаги мы видим четкий узорчатый графический контур, исполненный с предельной подробностью и расцвеченный причудливой акварельной гаммой самых жизнерадостных оттенков. Его иллюстрации к былинам и сказкам удивительно подробны, живы, поэтичны и не лишены юмора. Заботясь об исторической достоверности изображения, которая проявлялась на рисунках в деталях костюма, архитектуры, утвари, мастер умел создать атмосферу волшебства и загадочной красоты.

Художественный талант Билибина ярко проявился в его иллюстрациях к русским сказкам и былинам, а также в работах над театральными постановками. С 1899 по 1902 г. он создаёт серию из шести «Сказок», изданных Экспедицией заготовления государственных бумаг, затем то же издательство выпускает сказки Пушкина с иллюстрациями Билибина. В частности, появились «Сказка о царе Салтане» (1905) и «Сказка о золотом петушке» (1910). В 1905 г. издана иллюстрированная Билибиным былина «Вольга», а в 1911 г. — сказки Рославлева в издательстве «Общественная Польза». К тому же «сказочному» стилю с древнерусскими орнаментальными мотивами относится постановка оформленной Билибиным оперы «Золотой Петушок» в 1909 г. в театре Зимина в Москве.
И. Я. Билибин. Заставки, концовки, обложки и другие работы Билибина встречаются в таких журналах начала XX века, как «Мир Искусства», «Золотое Руно», в изданиях «Шиповника» и «Московского Книгоиздательства».

В 1915 году он участвует в учреждении Общества возрождения художественной Руси наряду со многими другими художниками своего времени.

После Февральской революции Билибин нарисовал рисунок двуглавого орла, который использовался в качестве герба Временного правительства, а с 1992 г. этот орёл располагается на монетах Банка России.

После Октябрьской революции Билибин уезжает в Крым в Батилиман, где живёт до сентября 1919 г, а в феврале 1920 г. на пароходе «Саратов» Билибин отплывает из Новороссийска. С 1920 г. он живёт в Каире. В Египте Билибин работает над эскизами панно и фресок в византийском стиле для особняков богатых греческих купцов. Изучает египетское искусство, сначала мусульманское и коптское, потом искусство Древнего Египта. Путешествует с семьёй по Сирии и Палестине. В октябре 1924 г. поселяется в Александрии.

В августе 1925 г. Билибин переезжает в Париж. В это время он готовит блистательные декорации к постановкам русских опер, художника приглашают оформить балет Стравинского «Жар-птица» в Буэнос-Айресе и ряд опер в Брно и Праге. В пору эмиграции Билибин создал великолепные эскизы для икон и фресок русского храма на Ольшанском кладбище в Праге. Выполняет иллюстрации к русским сказкам, сказкам братьев Гримм, сказкам Тысячи и одной ночи.

В 1936 году художник на теплоходе «Ладога» возвращается на родину и поселяется в Ленинграде. Билибин преподаёт во Всероссийской Академии художеств, продолжает работать как иллюстратор и художник театра. Билибин умер в блокадном Ленинграде 7 февраля 1942 г. в больнице при Всероссийской Академии художеств. Последней работой знаменитого художника стала подготовительная иллюстрация к былине «Дюк Степанович» в 1941 г. Похоронен в братской могиле профессоров Академии художеств возле Смоленского кладбища.

Другие публикации с иллюстрациями И.Я. Билибина:
Публикую список, как как возможно кто-то захочет посмотреть и другие работы художника.

«Царевна-лягушка» с илл. Николая Устинова и Татьяны Мавриной — 2 ответов

Я участвую в розыгрыше книжной конфетки.
Есть очень удачный сборник с русскими сказками о животных с чудесными иллюстрациями Николая Устинова.
«Русские сказки о животных»
Издательство — Махаон 2011г.
Иллюстрации — Николая Устинова
ISBN: 978-5-389-01147-2, 96стр.офсет.
Рисунки будто из моего детства, такие настоящие. В книгу входит 7 сказок: «Царевна-лягушка» в обр. А. Толстого, «Лисичка-сестричка и волк» из сб. А. Афанасьева, «Лиса и заяц» в обр. А. Толстого, «Маша и медведь» в пересказе М. Булатова, «Гуси-лебеди» обр. А. Толстого, «Лисичка со скалочкой» в переск. М. Булатова, «Три медведя» (Л. Толстой).
Классические тексты сказок и прекрасные иллюстрации Устинова — два решающих аргумента в пользу покупки этой книги. Как сказал сам Николай Устинов, «детская книга — это ручная работа, требующая большой душевной самоотдачи,» — и в каждой его иллюстрации чувствуется эта самоотдача. Лес как будто живой, ветер колышет кроны деревьев. Единственный минус, который я заметила-это иллюстрации либо опережают, либо отстают от текста.
В этой книге меня заинтересовала сказка «Царевна-лягушка», потому что у меня есть она отдельной книгой с илл.Татьяны Мавриной. Будет интересно сравнить.
Здесь-вот Иван-царевич пустил стрелу, вот град с церквями, золотыми куполами, избами, осенним небом, желтой листвой, вот Василиса Премудрая, вот избушка на курьих ножках в глухом лесу. Иллюстраций не очень много, ведь и сказка достаточно объемная, а она в сборнике.








Другое впечатление производит «Царевна-лягушка» с илл. Татьяны Мавриной.





Она мне кажется более гармоничной, иллюстрации идут вместе с текстом, нет ни опережения, ни отставания. В этом плане книга очень продумана. Здесь есть полностраничные шикарные иллюстрации, на которых предстает то дворец с царскими палатами, то Иван-царевич на болоте, то пир.


Особое внимание уделяется деталям, будь-то наряды или бытовая обстановка.


Иллюстрации Татьяны Мавриной хочется рассматривать бесконечно и каждый раз видишь новые подробности.


Интересно оформление издания. Каждая глава оформлена отдельно, вензелями, узорчиками. Издание шикарное — большой формат, меловка, 24 стр., изд.НИГМА 2012г., ISBN: 978-5-4335-0019-8. Издание полностью повторяет изд.1951г. Книгу можно рассматривать как художественный альбом, здесь много иллюстраций и шрифт крупный, очень яркие и насыщенные рисунки. Мне понравились обе книги, рекомендую!

Иллюстрация к народной сказке царевна лягушка. Русские народные сказки в иллюстрациях и


В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицею; у него было три сына — все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером написать; младшего звали Иван-царевич. Говорит им царь таково слово: «Дети мои милые, возьмите себе по стрелке, натяните тугие луки и пустите в разные стороны; на чей двор стрела упадет, там и сватайтесь». Пустил стрелу старший брат — упала она на боярский двор, прямо против девичья терема; пустил средний брат — полетела стрела к купцу на двор и остановилась у красного крыльца, а на том крыльце стояла душа-девица, дочь купеческая; пустил младший брат — попала стрела в грязное болото, и подхватила ее лягуша-квакуша. Говорит Иван-царевич: «Как мне за себя квакушу взять? Квакуша не ровня мне!» — «Бери! — отвечает ему царь. — Знать, судьба твоя такова».


Вот поженились царевичи: старший на боярышне, средний на купеческой дочери, а Иван-царевич на лягуше-квакуше. Призывает их царь и приказывает: «Чтобы жены ваши испекли мне к завтрему по мягкому белому хлебу». Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил. «Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? — спрашивает его лягуша. — Аль услышал от отца своего слово неприятное?» — «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал тебе к завтрему изготовить мягкий белый хлеб». — «Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!» Уложила царевича спать да сбросила с себя лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисой Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом: «Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь, приготовьте мягкий белый хлеб, каков ела я, кушала у родного моего батюшки».

Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши хлеб давно готов — и такой славный, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Изукрашен хлеб разными хитростями, по бокам видны города царские и с заставами.


Благодарствовал царь на том хлебе Ивану-царевичу и тут же отдал приказ трем своим сыновьям: «Чтобы жены ваши соткали мне за единую ночь по ковру». Воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил. «Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? Аль услышал от отца своего слово жесткое, неприятное?» — «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал за единую ночь соткать ему шелковый ковер». — «Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!» Уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисою Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом: «Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь шелковый ковер ткать — чтоб таков был, на каком я сиживала у родного моего батюшки!»

Как сказано, так и сделано. Наутро проснулся Иван-царевич, у квакушки ковер давно готов — и такой чудный, что ни вздумать, ни взгадать, разве в сказке сказать. Изукрашен ковер златом-серебром, хитрыми узорами. Благодарствовал царь на том ковре Ивану-царевичу и тут же отдал новый приказ, чтобы все три царевича явились к нему на смотр вместе с женами. Опять воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил. «Ква-ква, Иван-царевич! Почто кручинишься? Али от отца услыхал слово неприветливое?» — «Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка велел, чтобы я с тобой на смотр приходил; как я тебя в люди покажу!» — «Не тужи, царевич! Ступай один к царю в гости, а я вслед за тобой буду, как услышишь стук да гром — скажи: это моя лягушонка в коробчонке едет».

Вот старшие братья явились на смотр с своими женами, разодетыми, разубранными; стоят да с Ивана-царевича смеются: «Что ж ты, брат, без жены пришел? Хоть бы в платочке принес! И где ты этакую красавицу выискал? Чай, все болота исходил?» Вдруг поднялся великий стук да гром — весь дворец затрясся; гости крепко напугались, повскакивали с своих мест и не знают, что им делать; а Иван-царевич говорит: «Не бойтесь, господа! Это моя лягушонка в коробчонке приехала». Подлетела к царскому крыльцу золоченая коляска, в шесть лошадей запряжена, и вышла оттуда Василиса Премудрая — такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Взяла Ивана-царевича за руку и повела за столы дубовые, за скатерти браные.

Стали гости есть-пить, веселиться; Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила; закусила лебедем да косточки за правый рукав спрятала. Жены старших царевичей увидали ее хитрости, давай и себе то ж делать. После, как пошла Василиса Премудрая танцевать с Иваном-царевичем, махнула левой рукой — сделалось озеро, махнула правой — и поплыли по воде белые лебеди; царь и гости диву дались.


А старшие невестки пошли танцевать, махнули левыми руками — забрызгали, махнули правыми — кость царю прямо в глаз попала! Царь рассердился и прогнал их нечестно.

Тем временем Иван-царевич улучил минуточку, побежал домой, нашел лягушечью кожу и спалил ее на большом огне. Приезжает Василиса Премудрая, хватилась — нет лягушечьей кожи, приуныла, запечалилась и говорит царевичу: «Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал? Если б немножко ты подождал, я бы вечно была твоею; а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве — у Кощея Бессмертного». Обернулась белой лебедью и улетела в окно.

Иван-царевич горько заплакал, помолился богу на все на четыре стороны и пошел куда глаза глядят. Шел он близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли — попадается ему навстречу старый старичок: «Здравствуй, — говорит, — добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?»


Царевич рассказал ему свое несчастье. «Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушью кожу спалил? Не ты ее надел, не тебе и снимать было! Василиса Премудрая хитрей, мудреней своего отца уродилась; он за то осерчал на нее и велел ей три года квакушею быть. Вот тебе клубок; куда он покатится — ступай за ним смело».

Иван-царевич поблагодарствовал старику и пошел за клубочком. Идет чистым полем, попадается ему медведь. «Дай, — говорит, — убью зверя!» А медведь провещал ему: «Не бей меня, Иван-царевич! Когда-нибудь пригожусь тебе». Идет он дальше, глядь, — а над ним летит селезень; царевич прицелился из ружья, хотел было застрелить птицу, как вдруг провещала она человечьим голосом: «Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сама пригожусь». Он пожалел и пошел дальше. Бежит косой заяц; царевич опять за ружье, стал целиться, а заяц провещал ему человечьим голосом: «Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь». Иван-царевич пожалел и пошел дальше — к синему морю, видит — на песке лежит, издыхает щука-рыба.


«Ах, Иван-царевич, — провещала щука, — сжалься надо мною, пусти меня в море». Он бросил ее в море и пошел берегом.

Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек к избушке; стоит избушка на куриных лапках, кругом повертывается. Говорит Иван-царевич: «Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила, — ко мне передом, а к морю задом». Избушка повернулась к морю задом, к нему передом. Царевич взошел в нее и видит: на печи, на девятом кирпичи, лежит баба-яга костяная нога, нос в потолок врос, сопли через порог висят, титьки на крюку замотаны, сама зубы точит. «Гой еси, добрый молодец! Зачем ко мне пожаловал?» — спрашивает баба-яга Ивана-царевича. «Ах ты, старая хрычовка! Ты бы прежде меня, доброго молодца, накормила-напоила, в бане выпарила, да тогда б и спрашивала».

Баба-яга накормила его, напоила, в бане выпарила; а царевич рассказал ей, что ищет свою жену Василису Премудрую. «А, знаю! — сказала баба-яга. — Она теперь у Кощея Бессмертного; трудно ее достать, нелегко с Кощеем сладить: смерть его на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей как свой глаз бережет».

Указала яга, в каком месте растет этот дуб; Иван-царевич пришел туда и не знает, что ему делать, как сундук достать? Вдруг откуда не взялся — прибежал медведь и выворотил дерево с корнем; сундук упал и разбился вдребезги, выбежал из сундука заяц и во всю прыть наутек пустился; глядь — а за ним уж другой заяц гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал. Вылетела из зайца утка и поднялась высоко-высоко; летит, а за ней селезень бросился, как ударит ее — утка тотчас яйцо выронила, и упало то яйцо в море. Иван-царевич, видя беду неминучую, залился слезами; вдруг подплывает к берегу щука и держит в зубах яйцо; он взял то яйцо, разбил, достал иглу и отломил кончик: сколько ни бился Кощей, сколько ни метался во все стороны, а пришлось ему помереть! Иван-царевич пошел в дом Кощея, взял Василису Премудрую и воротился домой. После того они жили вместе и долго и счастливо.

Сказка «Царевна-Лягушка»
Рисунки И. Я. Билибин
Изд-во «Гознак» Москва, 1968 год
Тираж 100 000

Цена 40 коп

Давно я не писал про художников- иллюстраторов. Уже март, а в 2015 год я так ничего и не отсканировал. Надо исправляться. К 8 марта следовало бы найти какую-то книгу про то что «мамы разные нужны, мамы разные важны», но ничего под руку не попалось. Так что будет «Царевна-лягушка» с иллюстрациями Ивана Билибина. Иллюстрации великолепные, книга шикарно издана, еще бы «Гознак», и в общем-то по теме — про Царевну, про всепобеждающую силу любви)).


Я в записях про художников-иллюстраторов перешел на новый формат:
1. Сейчас сканирую с разрешением 300dpi, файлы по ссылкам большие.
2. В каждый пост про иллюстрации буду добавлять информацию о художнике.
3. Традиционно мои «пять копеек».
4. Ссылки на посты с иллюстрациями художника.
Приношу свои извинения за качество сканов, книг под сканер не ломаю, а в данном случае книга еще и больше чем сканер А4, поэтому обложка обрезана по обеим краям, остальные страницы и последняя обложка по левому краю. Из-за того что страницы обрезаны не стал делать разворотов.

О книге, или «мои пять копеек»
Как вы все знаете я публикую исключительно свои детские книги (не то чтобы у меня других не было, но свои бы опубликовать!). Книга шикарная. Именно книга, а не просто иллюстрации. Уж не знаю с чего это вдруг «Гознак» начал печать эту серию, ну помимо того что у них оригиналы работ, но не каждый год они печатали. Возможно к юбилею, посмотрел другие книги серии — 1967, 1966 год. А Билибин родился в 1876. Юбилей? 110 лет? Плотная, фактурная бумага, причем она не от времени пожелтела, она такая и была. У меня в детстве было полное понимание, что такими и были книги в Древней Руси — плотные, желтоватые страницы, рельефная обложка. Ну а Билибин для меня был вообще вне какой-либо критики, идеальное представление сказки. У меня были (и есть) русские сказки с иллюстрациями разных художников, например Мавриной, но это совсем другое, я это и пять лет понимал. Выражаясь современным языком мне представлялось, что Билибин аутентичен, хотя я то никакой древне-русской живописи я не видел, да и Билибин не древне-русская живопись, но. .. Книг было много, иллюстации великолепные, оформление богатое. Добавить больше нечего, можно только повторять восторженные слова. Поэтому сегодня это не пять копеек, а одна, но зато золотая копейка!
Некоторые спрашивают, а зачем я всё это пишу, свои впечатления от книг, да и уж позабылось все, сочиняешь сейчас поди взрослую отсебятину. Нет не все забылось. А пишу потому что не исключаю, что мои записи читают не только любители книг, но и художники, пусть знают как дети воспринимают художественные работы. Знают и думаю над тем что рисовать и как рисовать, хотя я высказываю сугубо личное мнение.

Иван Яковлевич Билибин

Классик, корифей и прочая, и прочая, и прочая, вряд ли его нужно представлять, но не лишне, я думаю, напомнить. Далее очень кратко надергано из разных статей и википедии.

Иван Билибин родился 4 (16) августа 1876 в посёлке Тарховка (близ Петербурга), в семье военно-морского врача Якова Ивановича Билибина. В 1888 г. поступил в 1-ю Санкт-Петербургскую классическую гимназию, которую окончил с серебряной медалью в 1896 г. В 1900 г. окончил юридический факультет Петербургского университета. В 1895—1898 гг. занимался в рисовальной школе Общества поощрения художеств. В 1898 г. два месяца учился в мастерской художника Антона Ашбе в Мюнхене. Несколько лет (1898—1900 гг.) занимался под руководством Ильи Репина в школе-мастерской княгини Марии Тенишевой, затем (1900—1904 гг.) под руководством Репина в Высшем художественном училище Академии художеств.

После образования художественного объединения «Мир искусства» становится активным его членом. В 1899 году Билибин случайно приезжает в деревню Егны Весьегонского уезда Тверской губернии. Здесь он впервые создаёт иллюстрации в ставшем впоследствии «билибинском» стиле к своей первой книге «Сказка о Иван-царевиче, Жар-птице и о Сером волке». В 1902, 1903 и 1904 г. Билибин посещает Вологодскую, Олонецкую и Архангельскую губернии, куда его командирует этнографический отдел Музея Александра III для изучения деревянной архитектуры.

Его впечатления вылились в публицистические произведения и научные доклады о народном творчестве, архитектуре и национальном костюме. Еще более плодотворным результатом этих путешествий стали самобытные произведения Билибина, в которых обнаружилось пристрастие мастера к графике и совершенно особый стиль. В Билибине жили два ярких таланта — исследователя и художника, и один дар питал другой. Иван Яковлевич с особой тщательностью работал над деталями, не позволяя себе сфальшивить ни в единой черточке. На листке бумаги мы видим четкий узорчатый графический контур, исполненный с предельной подробностью и расцвеченный причудливой акварельной гаммой самых жизнерадостных оттенков. Его иллюстрации к былинам и сказкам удивительно подробны, живы, поэтичны и не лишены юмора. Заботясь об исторической достоверности изображения, которая проявлялась на рисунках в деталях костюма, архитектуры, утвари, мастер умел создать атмосферу волшебства и загадочной красоты.

Художественный талант Билибина ярко проявился в его иллюстрациях к русским сказкам и былинам, а также в работах над театральными постановками. С 1899 по 1902 г. он создаёт серию из шести «Сказок», изданных Экспедицией заготовления государственных бумаг, затем то же издательство выпускает сказки Пушкина с иллюстрациями Билибина. В частности, появились «Сказка о царе Салтане» (1905) и «Сказка о золотом петушке» (1910). В 1905 г. издана иллюстрированная Билибиным былина «Вольга», а в 1911 г. — сказки Рославлева в издательстве «Общественная Польза». К тому же «сказочному» стилю с древнерусскими орнаментальными мотивами относится постановка оформленной Билибиным оперы «Золотой Петушок» в 1909 г. в театре Зимина в Москве.
И. Я. Билибин. Заставки, концовки, обложки и другие работы Билибина встречаются в таких журналах начала XX века, как «Мир Искусства», «Золотое Руно», в изданиях «Шиповника» и «Московского Книгоиздательства».

В 1915 году он участвует в учреждении Общества возрождения художественной Руси наряду со многими другими художниками своего времени.

После Февральской революции Билибин нарисовал рисунок двуглавого орла, который использовался в качестве герба Временного правительства, а с 1992 г. этот орёл располагается на монетах Банка России.

После Октябрьской революции Билибин уезжает в Крым в Батилиман, где живёт до сентября 1919 г, а в феврале 1920 г. на пароходе «Саратов» Билибин отплывает из Новороссийска. С 1920 г. он живёт в Каире. В Египте Билибин работает над эскизами панно и фресок в византийском стиле для особняков богатых греческих купцов. Изучает египетское искусство, сначала мусульманское и коптское, потом искусство Древнего Египта. Путешествует с семьёй по Сирии и Палестине. В октябре 1924 г. поселяется в Александрии.

В августе 1925 г. Билибин переезжает в Париж. В это время он готовит блистательные декорации к постановкам русских опер, художника приглашают оформить балет Стравинского «Жар-птица» в Буэнос-Айресе и ряд опер в Брно и Праге. В пору эмиграции Билибин создал великолепные эскизы для икон и фресок русского храма на Ольшанском кладбище в Праге. Выполняет иллюстрации к русским сказкам, сказкам братьев Гримм, сказкам Тысячи и одной ночи.

В 1936 году художник на теплоходе «Ладога» возвращается на родину и поселяется в Ленинграде. Билибин преподаёт во Всероссийской Академии художеств, продолжает работать как иллюстратор и художник театра. Билибин умер в блокадном Ленинграде 7 февраля 1942 г. в больнице при Всероссийской Академии художеств. Последней работой знаменитого художника стала подготовительная иллюстрация к былине «Дюк Степанович» в 1941 г. Похоронен в братской могиле профессоров Академии художеств возле Смоленского кладбища.

Другие публикации с иллюстрациями И.Я. Билибина:
Публикую список, как как возможно кто-то захочет посмотреть и другие работы художника.

В старые годы у одного царя было три сына. Вот, когда сыновья стали на возрасте, царь собрал их и говорит:

Сынки, мои любезные, покуда я ещё не стар, мне охота бы вас женить, посмотреть на ваших деточек, на моих внучат.

Сыновья отцу отвечают:

Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас женить?

Вот что, сынки, возьмите по стреле, выходите в чистое поле и стреляйте: куда стрелы упадут, там и судьба ваша.

Сыновья поклонились отцу, взяли по стреле, вышли в чистое поле, натянули луки и выстрелили.

У старшего сына стрела упала на боярский двор, подняла стрелу боярская дочь. У среднего сына упала стрела на широкий купеческий двор, подняла её купеческая дочь.

А у младшего сына, Ивана-царевича, стрела поднялась и улетела сам не знает куда. Вот он шёл, шёл, дошёл до болота, видит — сидит лягушка, подхватила его стрелу. Иван-царевич говорит ей:

Лягушка, лягушка, отдай мою стрелу. А лягушка ему отвечает:

Возьми меня замуж!

Что ты, как Я возьму себе в жёны лягушку?

Бери, знать, судьба твоя такая.

Закручинился Иван-царевич. Делать нечего, взял лягушку, принес домой. Царь сыграл три свадьбы: старшего сына женил на боярской дочери, среднего — на купеческой, а несчастного Ивана-царевича — на лягушке.

Вот царь позвал сыновей:

Хочу посмотреть, которая из ваших жён лучшая рукодельница. Пускай сошьют мне к завтрему по рубашке.

Сыновья поклонились отцу и пошли.

Иван-царевич приходит домой, сел и голову повесил. Лягушка, по полу скачет, спрашивает его:

Что, Иван-царевич, голову повесил? Или горе какое?

Батюшка, велел тебе к завтрему рубашку сшить. Лягушка отвечает:

Не тужи, Иван-царевич, ложись лучше спать, утро вечера мудренее.

Иван-царевич лег спать, а лягушка, прыгнула на крыльцо, сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась Василисой Премудрой, такой красавицей, что и в сказке, не расскажешь.

Василиса Премудрая ударила в ладоши и крикнула:

Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Сшейте мне к утру такую рубашку, какую видела я у моего родного батюшки.

Иван-царевич утром проснулся, лягушка, опять по полу скачет, а уж рубашка лежит на столе, завернута в полотенце. Обрадовался Иван-царевич, взял рубашку, понес к отцу. Царь в это время принимал дары от больших сыновей. Старший сын развернул рубашку, царь принял её и сказал:

Эту рубашку, в черной избе носить. Средний сын развернул рубашку, царь сказал:

В ней только, в баню ходить.

Иван-царевич развернул рубашку, изукрашенную златом-серебром, хитрыми узорами. Царь только взглянул:

Ну, вот это рубашка — в праздник её надевать. Пошли братья по домам — те двое — и судят между собой:

Нет, видно, мы напрасно смеялись над женой Ивана-царевича: она не лягушка, а какая-нибудь хитра… Царь опять позвал сыновей:

Пускай ваши жёны испекут мне к завтрему хлеб. Хочу узнать, которая лучше стряпает.

Иван-царевич голову повесил, пришёл домой. Лягушка, его спрашивает:

Что закручинился? Он отвечает:

Надо к завтрему испечь царю хлеб.

Не тужи, Иван-царевич, лучше ложись спать, утро вечера мудренеё.

А те невестки, сперва-то смеялись над лягушкой, а теперь послали одну бабушку-задворенку, посмотреть, как лягушка будет печь хлеб.

Лягушка хитра, она это смекнула. Замесила квашню; печь сверху разломала да прямо туда, в дыру, всю квашню и опрокинула. Бабушка-задворенка прибежала к царским невесткам; все рассказала, и те так же стали делать.

А лягушка прыгнула на крыльцо, обернулась Василисой Премудрой, ударила в ладоши:

Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Испеките мне к утру мягкий белый хлеб, какой я у моего родного батюшки ела.

Иван-царевич утром проснулся, а уж на столе лежит хлеб, изукрашен разными хитростями: по бокам узоры печатные, сверху города с заставами.

Иван-царевич обрадовался, завернул хлеб в ширинку, понес к отцу. А царь в то время принимал хлебы от боль-ших сыновей. Их жены-то поспускали тесто в печь, как им бабушка-задворенка сказала, и вышла у них одна горелая грязь. Царь принял хлеб от старшего сына, посмотрел и отослал в людскую. Принял от среднего сына и туда же отослал. А как подал Иван-царевич, царь сказал:

Вот это хлеб, только, в праздник его есть. И приказал царь трем своим сыновьям, чтобы завтра явились к нему на пир вместе с жёнами.

Опять воротился Иван-царевич домой невесел, ниже плеч голову повесил. Лягушка, по полу скачет:

Ква, ква, Иван-царевич, что закручинился? Или услыхал от батюшки слово неприветливое?

Лягушка, лягушка, как мне не горевать! Батюшка наказал, чтобы я пришёл с тобой на пир, а как я, тебя людям покажу?

Лягушка отвечает:

Не тужи, Иван-царевич, иди на пир один, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром, не пугайся. Спросят тебя, скажи: “Это моя лягушонка, в коробчонке едет”.

Иван-царевич и пошёл один. Вот старшие братья приехали с жёнами, разодетыми, разубранными, нарумяненными, насурьмленными. Стоят да над Иваном-царевичем смеются:

Что же ты без жены пришёл? Хоть бы в платочке её принес. Где ты такую красавицу выискал? Чай, все болота исходил.

Царь с сыновьями, с невестками, с гостями сели за столы дубовые, за скатерти браные — пировать. Вдруг поднялся стук да гром, весь дворец затрёсся. Гости напугались, повскакали с мест, а Иван-царевич говорит:

Не бойтесь, честные гости: это моя лягушонка, в коробчонке приехала.

Подлетела к царскому крыльцу золоченая карета о шести белых лошадях, и выходит оттуда Василиса Премудрая: на лазоревом платье — частые звезды, на голове — месяц ясный, такая красавица — ни вздумать, ни взгадать, только, в сказке сказать. Берёт она Ивана-царевича за руку и ведёт за столы дубовые, за скатерти браные.

Стали гости есть, пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила. Закусила лебедем да косточки, за правый рукав бросила.

Жёны больших-то царевичей увидали её хитрости и давай то же делать.

Попили, поели, настал черед плясать. Василиса Премудрая подхватила Ивана-царевича и пошла. Уж она плясала, плясала, вертелась, вертелась — всем на диво. Махнула левым рукавом — вдруг сделалось озеро, махнула правым рукавом — поплыли по озеру белые лебеди. Царь и гости диву дались.

А старшие невестки пошли плясать: махнули рукавом — только гостей забрызгали, махнули другим — только кости разлетелись, одна кость царю в глаз попала. Царь рассердился и прогнал обеих невесток.

В ту пору Иван-царевич отлучился потихоньку, побежал домой, нашёл там лягушечью кожу и бросил её в печь, сжёг на огне.

Василиса Премудрая возвращается домой, хватилась — нет лягушечьей кожи. Села она на лавку, запечалилась, приуныла и говорит Ивану-царевичу:

Ах, Иван-царевич, что же ты наделал! Если бы ты ещё только три дня подождал, я бы вечно твоей была. А теперь прощай. Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве, у Кощея Бессмертного…

Обернулась Василиса Премудрая серой кукушкой и улетела в окно. Иван-царевич поплакал, поплакал, поклонился на четыре стороны и пошёл куда глаза глядят — искать жену, Василису Премудрую. Шёл он близко ли, далёко ли, долго ли, коротко ли, сапоги проносил, кафтан истёр, шапчонку дождик иссёк. Попадается ему навстречу старый старичок.

Здравствуй, добрый молодец! Что ищешь, куда путь держишь?

Иван-царевич рассказал ему про своё несчастье. Старый старичок говорит ему:

Эх, Иван-царевич; зачем ты лягушечью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе её было снимать. Василиса Премудрая хитрей, мудреней своего отца уродилась. Он за то осерчал на неё и велел ей три года быть лягушкой. Ну, делать нечего, вот тебе клубок: куда он покатится, туда и ты ступай за ним смело.

Иван-царевич поблагодарил старого старичка и пошёл за клубочком. Клубок катится, он за ним идет. В чистом поле попадается ему медведь. Иван-царевич нацелился, хочет убить зверя. А медведь говорит ему человеческим голосом:

Не бей меня, Иван царевич, когда-нибудь тебе пригожусь.

Иван-царевич пожалел медведя, не стал его стрелять, пошёл дальше. Глядь, летит над ним селезень. Он нацелился, а селезень говорит ему человеческим голосом:

Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе пригожусь, Он пожалел селезня и пошёл дальше. Бежит косой заяц. Иван-царевич опять спохватился, хочет в него стрелять, а заяц говорит человеческим голосом:

Не убивай меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь. Пожалел он зайца, пошёл дальше. Подходит к синему морю и видит — на берегу, на песке, лежит щука, едва дышит и говорит ему:

Зачем, добрый молодец, ко мне пожаловал? — говорит ему Баба-яга. — Дело пытаешь или от дела лытаешь?

Иван-царевич ей отвечает:

Ах ты, старая хрычовка, ты бы меня прежде напоила, накормила, в бане выпарила, тогда бы и спрашивала.

Баба-яга его в бане выпарила, напоила, накормила, в постель уложила, и Иван-царевич рассказал ей, что ищет свою жену, Василису Премудрую.

Знаю, знаю, — говорит ему Баба-яга, — твоя жена теперь у Кощея Бессмертного. Трудно её будет достать, нелегко с Кощеем сладить: его смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот заяц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и тот дуб Кощей Бессмертный, как свой глаз, бережёт.

Иван-царевич у Бабы-яги переночевал, и наутро она ему указала, где растет высокий дуб. Долго ли, коротко ли, дошёл туда Иван-царевич, видит — стоит, шумит высокий дуб, на нем казённый сундук, а достать его трудно.

Вдруг, откуда ни взялся, прибежал медведь и выворотил дуб с корнем. Сундук упал и разбился. Из сундука выскочил заяц — и наутек во всю прыть. А за ним другой заяц гонится, нагнал и в клочки.разорвал. А из зайца вылетела утка, поднялась высоко, под самое небо. Глядь, на неё селезень кинулся, как ударит её — утка яйцо выронила, упало яйцо в синее море.

Тут Иван-царевич залился горькими слезами — где же в море яйцо найти! Вдруг подплывает к берегу щука и держит яйцо в зубах. Иван-царевич разбил яйцо, достал иголку и давай у неё конец ломать. Он ломает, а Кощей Бессмертный бьется, мечется. Сколько ни бился, ни метался Кощей, сломал Иван-царевич у иглы конец, пришлось Кощею помереть.

Иван-царевич пошёл в Кощеевы палаты белокаменные. Выбежала к нему Василиса Премудрая, поцеловала его в сахарные уста. Иван-царевич с Василисой Премудрой воротились домой и жили долго и счастливо до глубокой старости.






    В старые годы у одного царя было три сына. Когда сыновья повзрослели, царь собрал их и говорит:
    Сынки мои любезные, покуда я еще не стар, мне охота бы вас женить, посмотреть на ваших деточек, на моих внучат.
    Сыновья отцу отвечают:
    — Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас женить?
    — Вот что, сынки, возьмите по стреле, выходите в чистое поле и стреляйте: куда стрелы упадут, там и судьба ваша. Сыновья поклонились отцу, взяли по стреле, вышли в чистое поле, натянули луки и выстрелили.
    У старшего сына стрела упала на боярский двор, подняла стрелу боярс- кая дочь. У среднего сына упала стрела на широкий купеческий двор, подняла ее купеческая дочь.
    А у младшего сына, Ивана-царевича, стрела поднялась и улетела сам не знает куда. Вот он шел, шел, дошел до болота, видит — сидит лягушка, подхватила его стрелу. Иван-царевич говорит ей:

    — Лягушка, лягушка, отдай мою стрелу.
    А лягушка ему отвечает:
    — Возьми меня замуж!
    — Что ты, как я возьму в жёны лягушку?
    — Бери, знать судьба твоя такая.
    Закручинился Иван-царевич. Делать нечего, взял лягушку, принес домой.
    Царь сыграл три свадьбы: старшего сына женил на боярской дочери, средне- го — на купеческой, а несчастного Ивана-царевича — на лягушке.
    Вот царь позвал сыновей:
    — Хочу посмотреть, которая из ваших жен лучшая рукодельница. Пускай сошьют мне к завтрему по рубашке.
    Сыновья поклонились отцу и пошли.
    Иван-царевич приходит домой, сел и голову повесил. Лягушка по полу скачет, спрашивает его:
    — Что, Иван-царевич, голову повесил? Или горе какое?
    — Батюшка велел тебе к завтрему рубашку ему сшить. Лягушка отвечает:
    — Не тужи, Иван-царевич, ложись лучше спать, утро вечера мудренее. Иван-царевич лег спать, а лягушка прыгнула на крыльцо, сбросила с се- бя лягушачью кожу и обернулась Василисой Прекрасной, такой красавицей, что и в сказке не расскажешь.
    Василиса Прекрасная ударила в ладоши и крикнула:
    — Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Сшейте мне к утру такую рубашку, какую видела я у моего родного батюшки.
    Иван-царевич утром проснулся, лягушка опять по полу скачет, а рубашка уж лежит на столе, завернута в полотенце. Обрадовался Иван-царевич, взял рубашку, понес к отцу. Царь в это время принимал дары от больших сыно- вей. Старший сын развернул рубашку, царь принял ее и сказал:
    — Эту рубашку в черной избе носить.
    Средний сын развернул рубашку, царь сказал:
    — В ней только в баню ходить. Иван-царевич развернул рубашку изукрашенную златом, серебром, хитрыми узорами.
    Царь только взглянул:
    — Ну, вот это рубашка — в праздник ее надевать. Пошли братья по домам, а старший с младшим судят между собой.
    — Нет, видно, мы напрасно смеялись над женой Ивана-царевича: она не лягушка, а какая-нибудь колдунья.
    Царь опять позвал сыновей.
    — Пускай ваши жены испекут мне к завтрему хлеб. Хочу узнать, которая лучше стряпает.
    Иван-царевич голову повесил, пришел домой. Лягушка его спрашивает:
    — Что закручинился?
    Он отвечает:
    — Надо к завтрему испечь царю хлеб.
    — Не тужи, Иван-царевич, лучше ложись спать, утро вечера мудренее. А те невестки сперва-то смеялись над лягушкой, а теперь послали одну бабушку-задворенку посмотреть, как лягушка будет печь хлеб.

    А хитрая лягушка это смекнула. Замесила квашню, печь сверху разломала да прямо туда, в дыру, всю квашню и опрокинула. Бабушка-задворенка прибежала к царским невесткам, все рассказала, и те так же стали делать.
    А лягушка прыгнула на крыльцо, обернулась Василисой Прекрасной, ударила в ладоши:
    — Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Испеките мне к утру мягкий белый хлеб, какой я у моего родного батюшки ела.
    Иван-царевич утром проснулся, а уж на столе лежит хлеб, изукрашен разными хитростями: по бокам узоры печатные, сверху города с заставами. Иван-царевич обрадовался, завернул хлеб в ширинку, понес к отцу. А царь в то время принимал хлебы от больших сыновей. Их жены-то поспускали тесто в печь, как им бабушка-задворенка сказала, и вышла у них одна го- релая грязь. Царь принял хлеб от старшего сына, посмотрел и отослал в людскую. Принял от среднего сына и туда же отослал. А как подал Иван-ца- ревич, царь сказал:
    — Вот это хлеб, только в праздник его есть.
    И приказал царь трем своим сыновьям, чтобы завтра явились к нему на пир вместе с женами. Опять воротился Иван-царевич домой невесел, ниже плеч голову повесил. Лягушка по полу скачет:
    — Ква, ква, Иван-царевич, что закручинился? Или услыхал от батюшки слово неприветливое?
    — Лягушка, лягушка, как мне не горевать? Батюшка наказал, чтобы я пришел с тобой на пир, а как я тебя людям покажу?
    Лягушка отвечает:
    — Не тужи, Иван-царевич, иди на пир один, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром, не пугайся. Спросят тебя, скажи: «Это моя лягушонка в коробчонке едет».
    Иван-царевич и пошел один. Вот старшие братья приехали с женами, разодетыми, разубранными, нарумяненными, насурьмлёнными. Стоят да над Иваном-царевичем смеются:
    — Что же ты без жены пришел? Хоть бы в платочке её принес. Где ты такую красавицу выискал? Чай, все болота исходил.
    Царь с сыновьями, с невестками, с гостями сели за столы дубовые, за скатерти браные — пировать. Вдруг поднялся стук да гром, весь дворец затрясся. Гости напугались, повскакали с мест, а Иван-царевич говорит:
    — Не бойтесь, честные гости: это моя лягушонка в коробчонке приехала.
    Подлетела к царскому крыльцу золоченая карета о шести белых лошадях, и выходит оттуда Василиса Прекрасная: на лазоревом платье — частые звезды, на голове — месяц ясный, такая красавица — ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать. Берет она Ивана-царевича за руку и ведет за столы дубовые, за скатерти браные.
    Стали гости есть, пить, веселиться. Василиса Прекрасная испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила. Закусила лебедем да косточ- ки за правый рукав бросила.
    Жены больших-то царевичей увидали ее хитрости и давай то же делать. Попили, поели, настал черед плясать. Василиса Премудрая подхватила Ивана-царевича и пошла. Уж она плясала, плясала, вертелась, вертелась — всем на диво. Махнула левым рукавом — вдруг сделалось озеро, махнула правым рукавом — поплыли по озеру белые лебеди. Царь и гости диву дались.
    А старшие невестки пошли плясать: махнули рукавом — только гостей забрызгали; махнули другим — только кости разлетелись, одна кость царю в глаз попала. Царь рассердился и прогнал обеих невесток.
    В ту пору Иван-царевич отлучился потихоньку, побежал домой, нашел там лягушачью кожу и бросил ее в печь, сжег на огне. Василиса Прекрасная возвращается домой, хватилась — нет лягушачьей кожи. Села она на лавку, запечалилась, приуныла и говорит Ивану-царевичу:

    — Ах, Иван-царевич, что же ты наделал? Если бы ты еще только три дня подождал, я бы вечно твоей была. А теперь прощай. Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве, у Кощея Бессмертного… Обернулась Василиса Прекрасная серой кукушкой и улетела в окно.
    Иван-царевич поплакал, поплакал, поклонился на четыре стороны и пошёл куда глаза глядят — искать жену, Василису Прекрасную. Шел он близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли, сапоги проносил, кафтан истер, шапчонку дождик иссек. Попадается ему навстречу старичок.
    — Здравствуй, добрый молодец! Что ищешь, куда путь держишь?
    Иван-царевич рассказал ему про свое несчастье. Старичок говорит ему:
    — Эх, Иван-царевич, зачем ты лягушачью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе ее было снимать. Василиса Премудрая хитрей, мудреней своего отца уродилась. Он за то осерчал на неё и велел ей три года быть лягушкой. Ну, делать нечего, вот тебе клубок: куда он покатится, туда и ты ступай за ним смело.
    Иван-царевич поблагодарил старичка и пошел за клубочком. Клубок катится, он за ним идет. В чистом поле попадается ему медведь. Иван-царевич нацелился, хочет убить зверя. А медведь говорит ему человеческим го- лосом:
    — Не бей меня, Иван-царевич, когда-нибудь тебе пригожусь.
    Иван-царевич пожалел медведя, не стал его стрелять, пошел дальше. Глядь, летит над ним» селезень. Он нацелился, а селезень говорит ему человеческим голосом:
    — Не бей меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь.
    Он пожалел селезня и пошел дальше. Бежит косой заяц. Иван-царевич опять спохватился, хочет в него стрелять, а заяц говорит человеческим голосом:
    — Не убивай меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь!
    Пожалел он зайца, пошел дальше. Подходит к синему морю и видит — на берегу, на песке, лежит щука, едва дышит и говорит ему:
    — Ах, Иван-царевич, пожалей меня, брось в синее море!
    Он бросил щуку в море, пошел дальше берегом. Долго ли, коротко ли, прикатился клубочек к лесу. Там стоит избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается.
    — Избушка, избушка, стань по-старому, как мать поставила: к лесу задом, ко мне передом. Избушка повернулась к нему передом, к лесу задом. Иван-царевич вошел в нее и видит — на печи, на девятом кирпиче, лежит бага-яга, костяная нога, зубы — на полке, а нос в потолок врос.
    — Зачем, добрый молодец, ко мне пожаловал? — говорит ему баба-яга. — Дело пытаешь или от дела пытаешь? Иван-царевич ей отвечает:
    — Ах ты, старая хрычовка, ты бы меня прежде накормила, напоила, в бане выпарила, тогда бы и спрашивала.
    Баба-яга в бане его выпарила, напоила, накормила, в постель уложила, и Иван-царевич рассказал ей, что ищет свою жену, Василису Прекрасную.
    — Знаю, знаю, — говорит ему баба-яга, — твоя жена теперь у Кощея Бессмертного. Трудно ее будет достать, нелегко с Кощеем сладить: его смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот заяц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и тот дуб Кощей Бессмертный как свой глаз бережёт.

    Иван-царевич у бабы-яги переночевал, и наутро она ему указала, где растет высокий дуб. Долго ли, коротко ли, дошел туда Иван-царевич, видит — стоит, шумит высокий дуб, на нем каменный сундук, а достать его трудно.
    Вдруг откуда ни взялся, прибежал медведь и выворотил дуб с корнем. Сундук упал и разбился. Из сундука выскочил заяц — и наутек во всю прыть. А за ним другой заяц гонится, нагнал и в клочки разорвал. А из зайца вылетела утка, поднялась высоко, под самое небо. Глядь, на нее селезень кинулся; как ударит ее — утка яйцо выронила, упало яйцо в синее море…
    Тут Иван-царевич залился горькими слезами — где же в море яйцо найти! Вдруг подплывает к берегу щука и держит яйцо в зубах. Иван-царевич разбил яйцо, достал иголку и давай у нее конец ломать. Он ломает, а Кощей Бессмертный бьется, мечется. Сколько ни бился, ни метался Кощей, сломал Иван-царевич у иглы конец, пришлось Кощею умереть.
    Иван-царевич пошел в Кощеевы палаты белокаменные. Выбежала к нему Василиса Прекрасная, поцеловала его в сахарные уста. Иван-царевич с Василисой Прекрасной воротились домой и жили долго и счастливо до глубокой старости.

Сказка – зачастую выдуманная история с дивными персонажами, забавными животными или людьми, наделенными сверх силой. Сюжетное рисование является полезным видом детского творчества. Работая над богатым материалом, дети мысленно переносятся в волшебную среду, чувствуют героев и живут их мыслями. Перед тем как приступить к рисованию какой-либо иллюстрации, необходимо прочитать сюжет и остановиться на одном из эпизодов. И что удивительно, один рисунок может полностью раскрыть всю сказку. Юные художники могут создавать настоящие шедевры с детально прорисованными образами персонажей, наделенными своим характером.

Сказка «Царевна Лягушка» известна с детства, а для многих она стала любимым произведением. Ее можно перечитывать несколько раз, а главная героиня вызывает симпатию на первых эпизодах. Если рисовать иллюстрацию к такому произведению, достаточно определиться, что рисовать. Обычно на детских рисунках присутствует сама лягушка. Так как она являлась царевной, то на ней зачастую изображают корону, а в руках заветную стрелу Ивана Царевича. Вариантов иллюстрации может быть несколько, давайте рассмотрим основные.

Лягушка на кувшинке
Чтобы тело лягушки было симметричным, на лист сначала наносят две перпендикулярные прямые. Чуть выше центра изображают овал для головы. К нему присоединяют вытянутое тельце, причем правая и левая сторона должна быть симметричными.
К тельцу с двух сторон рисуют вытянутые задние ноги с овалами для лапок.
На макушке головы добавляют два выступающих овала для глаз. Затем прорисовывают зрачок, веки и ресницы. Чуть ниже делают точки для носа и улыбающийся рот.
У основания задних лап добавляют передние, одна из них должна быть поднятая вверх, а другая – опущенная вниз.
В конце работы добавляют корону и стрелу, а внизу изображают кувшинку. Рисунок разукрашивают.

Царевна-лягушка со стрелой

Этот рисунок начинают с рисования овала для головы и заготовки короны.
В середине овала прорисовывают выступы для глаз, а внизу – шею. На голову наносят выразительные глаза с ресницами и зигзагообразный рот.
Детализируют корону и лапки лягушки. Левая рука будет сжата в кулак.

Продолжают рисовать форму туловища и задних лапок.
На ногах изображают выступающие ступни.
В конце на тельце лягушки наносят пятна и добавляют стрелу. Работу разукрашивают.

Лягушка для самых маленьких

Сказка о мертвой царевне рисунок поэтапно

Пожалуй, самой известной сказкой А.Пушкина можно назвать «Сказку о мертвой царевне». Ее сюжет очень запоминающийся. Король после смерти жены берет в супруги молодую красавицу. Она владела волшебным зеркалом, которое умело вещать о ее красоте. Дочь короля с годами становилась все краше и краше, поэтому мачеха замышляет убить золовку. Для этого она отправляет ее в лес, а когда зеркало продолжает говорить о красоте царевны, мачеха пытается отравить ее яблоком. Королевич Елисей изо всех сил пытается вернуть любимую, призывая на помощь Солнце, Ветер и Месяц. Только поцелуй любимого смог оживить принцессу. Молодые возвращаются в отчий дом. Воссоединение влюбленных приводит к смерти мачехи.
Чтобы приступить к творчеству, достаточно выбрать самый красноречивый эпизод произведения, например, царевну с яблоком в руке, Елисея около гроба «Мертвой царевны» или мачеху у зеркала.

Злая мачеха

Лист разделяют вертикальной прямой на две части. На верхушке линии изображают овал для головы, чуть ниже – горизонтальную полоску для плеч с точками для рук, чуть выше середины прямой очерчивают заготовку для талии.


Затем приступают к приданию форм тела и платья. На голове прорисовывают основание короны. Руки царица держит на боках.

На третьем этапе приступают к детализации лица и платья.

На рукавах и талии изображают пышные свисающие воланы.

Заканчивают детализацию лица и платья.

Ластиком убирают лишние детали и наводят контуры фигуры.

Примеры рисунков на тему сказки о мертвой царевне

Марья Маревна рисунок к сказке поэтапно карандашом

Главными героями известной русской сказки являются Иван Царевич, Марья Маревна и Кощей Бессмертный, остальных персонажей можно отнести к второстепенным. Иван по пути к сестрам встречает красавицу Марью. Красота девицы пленила его. Счастливую жизнь молодых разрушило любопытство Ивана. Открыв потайную дверь с Кощеем, он выпустил злодея на волю. Множество преград довелось преодолеть Царевичу, чтобы освободить любимую.
Марью Маревну начинают рисовать из вспомогательной линии, на которую наносят круг для головы и прямую для основания кокошника.

Затем рисуют плавный овал с подбородком и лебединой шеей. Вверху изображают волосы с пробором, а ниже кокошника — серьги.

На данном этапе изображают выразительные глаза и брови Марьи. Внизу овала формируют маленький носик и рот в улыбке.

Затем приступают к прорисовке большого кокошника. Он состоит из большого полукруга с орнаментом.


Когда голова красавицы сформирована, можно приступать к телу девушки. Оно будет состоять из четырехугольника и линий согнутых рук, а чуть ниже будет идти подол платья.

Верх одежды детализируют. Красавица одета в рубашку с воротничком, которая выглядывает из-под бретелей сарафана.


Затем приступают к формированию волнистого подола платья.


Для пышности на низ сарафана наносят складочки.


Рукава рубахи делают широкие, а низ прихватывают манжетой. На этом этапе можно изобразить кисти рук.


Сарафан украшают полосой из треугольных узоров. В руке девушка может держать платок.


На кокошник, вырез сарафана и низ подола наносят узор. Орнамент может быть разнообразным, все на усмотрение художника.

Ластиком убирают лишние детали и разукрашивают работу яркими цветами.

Иллюстрацией к известной сказке может быть рисунок Кощея.

Сказка о потерянном времени, как нарисовать рисунок поэтапно

Известная сказка Евгения Шварца повествует о четырех школьниках, которые совсем не ценили время. Чтобы проучить ребят, трое злых волшебников превращают их в старичков. Петя Зубов, один из трех неудачников, раздобыл секрет возвращения детства. Ребятам необходимо было перевести стрелки часов назад.
Иллюстрацией к произведению может быть рисунок компании ребят на фоне часов, старика катающего на трамвае или детей, переводящих стрелки механизма.


Старичок

Рисование дедушки начинают с нанесения горизонтальной линии для ступеньки. Ее наносят от руки или под линейку.


Линию разделяют перпендикулярной прямой, немного выступающей за край. Это будет основа для туловища.


Рядом с центром с двух сторон делают овальные заготовки для ног.


Туловище рисуют в форме квадрата, имеющего округлые углы. Все фигуры изображают пропорционально оси.


Вверху наносят овал для головы.


Затем приступают к детализации лица, изображая добрые черты. К плечам дорисовывают два полуовала для рук.

Вверху квадрата рисуют треугольный вырез для свитера и ворот рубашки.

На макушке изображают зачесанные на бок волосы.


Дорисовывают руки и палочку. Лишние линии удаляют, наводят контур.

Часы пошагово

Рисунок поэтапно к сказке гуси-лебеди

Сюжет произведения известен с детства. По вине сестры брата похищают лебеди, которые приносят мальчика в избушку к Бабе-Яге. Пройдя ряд испытаний, сестра смогла вернуть братишку домой.
Вариантов иллюстрации множество: похищение брата птицами, преодоление испытаний девочкой, избушка злой Бабы-Яги, спасение братца.

Для начала в левом углу листа изображают ствол и конус дерева.

На дереве дорисовывают ветки и плоды. С правой стороны листа изображают кирпичную печь.


В печи пекутся пирожки.

Аленушку изображают по центру, начиная работу с эскиза головы и объемного сарафана.

Девушке дорисовывают руки и ноги.


На сарафан наносят яркий орнамент, а голову украшают лентой.

Приступают к рисованию двух косичек и начинают детализацию лица.


Иванушку изображают в небе на одном из летящих лебедей.

Вдали виднеются елочки и ручеек. Готовую работу раскрашивают карандашами.
Можно ограничиться лишь одним или двумя героями, например, изобразить деда тянущего ботву репки.
Рисунок начинают с нанесения линии земли, над которой возвышается громадный корнеплод.

Затем добавляют полоски для ботвы.

Каждая из перечисленных сказок имеет свою мораль. Чтобы проиллюстрировать произведение, необходимо выбрать ключевой эпизод и поэтапно перенести его на бумагу. Дерзайте!

Дикий лебедь — The New York Times

Когда принцессу собирались сжечь на костре, с дымного неба спустились братья-лебеди, и их сестра бросила на них шубы. Вдруг, с громким треском, среди вихря сверкающего ветра, 12 рослых юношей, голых под крапивными шубами, встали на дворе, и только вокруг них развевалось несколько разбросанных белых перьев.

На самом деле…

… было 11 совершенно неповрежденных принцев и один, 12-й, восстановленный за исключением одной детали — его правая рука осталась лебединым крылом, потому что его сестра, прервавшись на работе, должна была уйти одно пальто с отсутствующим рукавом.

Казалось, это слишком маленькая цена.

Одиннадцать молодых людей вскоре женились, завели детей, вступили в организации, устраивали вечеринки, которые волновали всех, вплоть до мышей в стенах. Их потерпевшая неудачу мачеха, столь сильно уступавшая в численности, удалилась в монастырь, что вдохновило короля на создание воспоминаний о неизменной верности своим преображенным сыновьям и беспомощности перед его харриданом жены, версия, в которую мальчики были более чем готовы поверить.

Конец истории.«Долго и счастливо» обрушилось на всех, как лезвие гильотины.

Почти все.

Трудно пришлось двенадцатому брату, лебединому. Его отцу, его дядям и теткам, различным лордам и дамам не понравилось напоминание о том, что они столкнулись с такими зловещими элементами, или их бесскептичная готовность казнить принцессу, когда она работала, чтобы спасти своих братьев и сестер.

Королевский двор подшучивал над принцем с крыльями лебедя, и его 11 безупречно сложенных братьев с готовностью подхватывали их, утверждая, что они предназначены только для развлечения. Юные племянницы и племянники, дети 11 братьев, прятались всякий раз, когда 12-й сын входил в комнату, и хихикали из-за шезлонгов и гобеленов. Жены его братьев неоднократно просили его сделать все возможное, чтобы оставаться спокойным за обедом (он имел привычку жестикулировать крылом, рассказывая анекдот, и однажды швырнул целое бедро оленины в противоположную стену).

Наконец он собрал кое-какие вещи и вышел в мир. Однако мир оказался для него не легче, чем дворец.Он мог получить только самую черную работу. У него не было рыночных навыков (у принцев их нет) и всего одна рабочая рука. Время от времени женщина проявляла интерес, но всегда оказывалось, что ее ненадолго привлекала какая-нибудь фантазия Леды или, хуже того, она надеялась, что ее любовь сможет вернуть ему руку. Крыло было неудобным в метро, ​​невозможным в такси. Его приходилось постоянно проверять на наличие вшей. И если его не стирать каждый день, он превращался из кремово-белого французского тюльпана в ворсистый, удручающе-серый.

Он жил со своим крылом, как другой человек мог бы жить с собакой, взятой из приюта, ласковой, но невротичной и неподдающейся дрессировке.Он беспомощно любил свое крыло. Он также находил это раздражающим, очаровательным, раздражающим, утомительным, душераздирающим. Это смущало его не только потому, что ему не удавалось содержать его в чистоте или потому, что пробираться через двери и турникеты никогда не становилось менее неловким, но и потому, что он не настаивал на этом как на преимуществе.

Маленькая черная девочка не видела себя в сказках. Так ее семья сняла фильм

Маленькая негритянка не видела себя в сказках. Поэтому ее семья сняла фильм

ФИЛАДЕЛЬФИЯ. Марии Клейборн-Нэпьер было 5 лет, и она задумалась о мире сказок, когда задала матери вопрос: где были принцессы, похожие на нее?

В воскресенье Мареа, которой сейчас 10 лет, смотрела вместе с семьями и детьми в Театре графства в Дойлстауне, штат Пенсильвания, как идея, которую она вдохновила и помогла превратить в историю, была воплощена в жизнь на большом экране.

«Приятно было увидеть это в настоящем театре», — сказала Мареа после показа «Радужного принца».

Основанный на рассказе, написанном Мареей и ее матерью, сценаристом и режиссером Лаурой Нэпьер, и снятом по фильму Нэпьером и отцом Мареи, кинопродюсером Дугом Клейборном, «Радужный принц» представляет собой поворот традиционных повествований. Его герой — принцесса, которая едет верхом, чтобы спасти заколдованного принца. Помимо инверсии гендерных ролей, оба персонажа королевского цвета.(Принц, Радуга, меняет цвета в зависимости от настроения, но коричневый — его «счастливый цвет».)

Детские программы в целом стали более разнообразными в последние годы, сказал Нейпир. Тем не менее, когда Мареа, которая является Черной, спросила о коричневых принцессах, она увидела недостаток репрезентации в мощном способе детского повествования.

«Сказки остаются с детьми», — сказал Нэпьер, чья семья живет в Букингемском городке. «Они действительно важны как часть их сознания».

Так родился пятилетний проект.Нейпир и Мареа начали вслух обдумывать историю, а Мареа решала такие детали, как, например, какой цвет кожи должен быть у королевы истории. Затем Напье начал воплощать ее в жизнь, создав детскую книгу с иллюстрациями Мареа.

«Мы подумали: «Это должен быть фильм», — сказал Нейпир. Им пришлось самостоятельно собрать деньги на производство и желая, чтобы фильм показывали в школах, они решили ограничить продолжительность фильма 30 минутами — достаточно короткими, чтобы их можно было посмотреть в течение одного урока, а затем оставить время для обсуждения.«Мы хотели дать школам все основания сказать «да», — сказал Нейпир.

Они наняли актеров, актрис и съемочную группу, которые согласились работать по «сверхнизкобюджетным» расценкам Гильдии киноактеров — большая часть съемок проходила прошлым летом, а актеры провели две недели в общежитии Университета Аркадия.

Нейпир и Клейборн, оба белые, сказали, что они упорно трудились, чтобы нанять цветных людей, и искали информацию о сценарии, чувствуя тот факт, что «вот мы, белая пара, пытающаяся сделать этот фильм о коричневой принцессе, спасающей принц, — сказал Нейпир. Но «это история Марии. И, надеюсь, Мареа вырастет и расскажет больше своих историй».

Мареа, которая появляется в фильме в розовом платье принцессы и бежит с распростертыми объятиями к замку Фонтхилл в Дойлстауне, выбрала актрису, которая играет старую версию себя, Клэр-Хоуп Эшити.

Хоуп-Эшити, живущая в Англии, сказала в видео, сопровождающем проект, что «если культурная продукция общества не отражает вас, вы никогда не сможете почувствовать себя по-настоящему его частью.

Другие актеры присутствовали на воскресном показе, включая актера Дуэйна Мура, уроженца Квинса, который играет Принца Радуги — персонажа, ставшего жертвой заклинания «Белого Волшебника», и помощника, который заявляет, что когда они захватят королевство Радуги , «мы нарушим закон». (Прежде чем принцесса Марея помешает им, два персонажа летают на метле, момент, который настоящая Марея и другие дети сказали, что это их любимая часть фильма. )

Мур, который также работает консультантом колледжа в сети чартерных школ в Нью-Джерси, сказал в интервью, что визуальные эффекты фильма очень сильны.

Дети могут не помнить сюжетную линию за строкой, «но они будут помнить, что они чувствуют», — сказал он.

По мере того как шли титры, сопровождаемые рисунками Мареи, несколько десятков взрослых и детей в театре аплодировали — особенно последней группе, поскольку среди статистов всплывали их собственные имена.

Обращаясь к актерскому составу после показа, одна женщина поблагодарила их, сказав, что как чернокожая латиноамериканка, приехавшая в США 20 лет назад, «ищет литературу, в которой мои дети могли бы почувствовать отражение… было действительно сложно».

Рошель Бертон, афроамериканка, живущая в Филадельфии, и чей 8-летний сын был массовкой, сказала, что было «так приятно видеть детей всех разных рас, играющих вместе» в сцены, и что изображения в фильме позволили цветным детям «увидеть себя в будущем». чтобы в следующий раз показать его в других школах округа Бакс, а также в Филадельфии и Нью-Йорке.(По договоренности с Гильдией киноактеров ее можно бесплатно распространять в школах и показывать в течение 13 недель на каждом образовательном рынке, сказала пара. ) и сколько детей изменилось просто из-за другого взгляда друг на друга».


МОНИКА ХЕРНДОН/The Philadelphia Inquirer/TNS
Мареа Клейборн-Нэпьер сидит с друзьями перед показом фильма «Радужный принц», созданного ею и ее родителями, в театре округа в Дойлстауне, штат Пенсильвания, в воскресенье, 2 февраля.27 ноября 2022 г. — МОНИКА ХЕРНДОН/The Philadelphia Inquirer/TNS

Beats of the Pa’u: рассказы об Аотеароа, стране разбавленного молока и меда

Поэт с Островов Кука Одри Браун-Перейра рецензирует первый сборник рассказов Мария Самуэла.

«Послушайте этот барабанный бой. Это звук дома».

«Нет, братан. Не мой дом».

Вы когда-нибудь слышали бой барабанов Островов Кука? Деревянные барабанные палочки, движимые умом и сердцем руками и руками, целеустремленно бьют по резному деревянному барабану.Биты, излагающие повествование на универсальном языке, бывают быстрыми и медленными, легкими и тяжелыми, но всегда уверенными и уверенными. Независимо от того, владеете ли вы ритмом или нет, ваше тело не может не двигаться, постукивая ногами или кивая головой, как в Beats of the Pa’u, написанном Марией Самуэлой. Это ее первая книга, сборник из девяти рассказов, опубликованный издательством Te Herenga Waka University Press.

Самуэла, писательница с Островов Кука, дарит нам сокровенные, прекрасно написанные истории о жителях Островов Кука в первом и втором поколении, живущих в Новой Зеландии с 1950-х годов.Темы взросления, изоляции, связи, разобщенности, любви, похоти и надежды исследуются с нежностью, которой мягко дышит персонаж на странице. Каждая история исследует отношения в семьях, которые часто связаны между поколениями, находятся в конфликте с ожиданиями ролей и обязанностей и имеют вездесущее чувство потери.

Начальный рассказ «Поощрение» — это пронзительное повествование об отце и сыне — Таки и Куре — пытающихся соединить расстояние во времени между ними.Он расположен на фоне холодной Порируа, вдали от плантаций таро на Раротонге, и является домом для мясных пирогов и TAB. Только что прибывший с островов, с немногочисленными вещами, Кура входит в свой новый дом и новую семью с сомнениями, пытаясь примирить любовь покойной матери, которую он никогда не знал, с отцом, которого он не уверен, что хочет знать.

Используя повествования об отце и сыне в настоящем и прошедшем времени, Самуэла дает точное измерение эмоционального диссонанса. Реальность: Новая Зеландия — это не то, чем ее представляли, а скорее место «разбавленного молока и меда».Несмотря на разочарования, «Продвижение» остается обнадеживающим и устойчивым, предоставляя тонкое понимание того, почему такие, как Таки и Кура, решили мигрировать и создать новые начинания, вдали от комфорта и знакомости своих островных домов.

Мария Самуэла и ее дебютный сборник рассказов (Фото: Ebony Lamb)

В другом месте Самуэла трогательно изображает красоту и силу сестринских отношений. В рассказе о совершеннолетии «Сестры» дерево магнолии и его цветы — сильные, одинокие, своеобразные, медленно распускающиеся — становятся символом матери главной героини Аны, которая приехала в Аотеароа одна и теперь, на протяжении всей этой истории. , присутствует через ее отсутствие.«Куст магнолии оставался непоколебимым».

Ана — единственный ребенок, которого двоюродные братья держат на расстоянии, даже когда они находятся в доме ее семьи. Однако ее тетушки сосредотачивают свою любовь к своей сестре на Ане, на что она отвечает взаимностью. Самуэла описывает собрание большой семьи как дом, который почти трещит по швам, с любовью, громкой и полной смеха, с воспоминаниями и слезами, тихими и интроспективными.

В одной из сцен Ана с любовью готовит трудоемкое мейнезе, любимое блюдо Островов Кука, покрытое желтой заправкой с белыми вкраплениями, поверх салата из розового картофеля, с ломтиками свеклы, моркови, гороха, масла и яиц.Она вспоминает мудрость своей матери: «Секрет идеального мейнезе, — сказала она, — в том, как вы делаете заправку. — Не спеши с перевязкой, детка. Понемногу добавляйте масло к яичным желткам».

В том, что я представляю как милую колыбельную для Аны, сказочный эпизод завершает «Сестры»: это празднование богинь, раскрепощенных в своих телах, которые наполняют любовь и свет, переливающийся, мощный и навсегда связанный за пределами эфир.

Несмотря на то, что Самуэла питает благоговение перед написанными персонажами, существует и мультивселенная сложности: здесь нет сказок.Люди истекают кровью, имеют шрамы, дерутся, плачут, умирают и скорбят.

Рассказ «Дурнушка» — это воодушевляющая история о молодой девушке, которая использует свою внутреннюю сверхсилу не потому, что хочет, а потому, что должна. Нет времени на жалость к себе или беспомощность, она слишком занята, чтобы жалеть себя — как читатель, вы не можете не чувствовать ее защиты. Мне сразу приходит на ум самоанское слово сочувственной нежности: talofae, бедняжка.

Девушка купается в коричневой воде после своих братьев и сестер, но Самуэла представляет это как тихую передышку сил.— По крайней мере, она может купаться в тишине. Читатель становится частью личной вселенной девушки. Она исследует свое израненное тело, видя гноящиеся кожу и язвы, заживающие рядом с другими язвами и шрамами и поверх них. «Гадкий» передает острое чувство стыда, усиленное сплетнями взрослых и монстров — детей, которые бросают камни и находят удовольствие в выставлении напоказ украденного и промокшего нижнего белья по игровой площадке. Есть тревожная, похожая на ужас сцена, где я подумал о Кэрри, в которой, хотя бы на мгновение, вы не можете не улыбнуться: 

Порыв ветра коснулся ее затылка, и она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как на них опускается бесформенный туман.Падая, как туман, он дрейфовал, создавая пленку, которая размазывала детские лица. Ей казалось, что это прохладный дождь, но окружающие кричали так, словно капли были кислотой… Радость. Это слово, которое она искала. Вот что я чувствовал.

Я читал Beats of the Pa’u у себя дома на Самоа и вспоминал свое детство, проведенное в Южном Окленде у родителей с Островов Кука, которые мигрировали, встретились и поженились в Новой Зеландии в 1970-х годах. Самуэла достигает такой достоверности в своих произведениях, что, читая ее рассказы, я становлюсь той сестрой или двоюродной сестрой на кухне, в церкви, в танцевальном зале.По мере того, как разворачивалась каждая история, я был вовлечен, внимательно наблюдая, как если бы они были моей собственной семьей. И все же слова Самуэлы сплетены вместе с приветливой легкостью. Путешествия, которые она создала, открыты для всех, кто находит время читать, погрузиться в себя и стать частью нашего сообщества. «Сердце в этой книге настоящее», — пишет она в признании.

За исключением покойного Алистера Те Арики Кэмпбелла, Мирии Джордж и Кортни Сины Мередит, в основной новозеландской литературе опубликовано очень мало произведений писателей с островов Кука.Биты Пау будут продолжать обогащать литературный морской пейзаж, рассказывая истории, которые многослойны и текстурированы богатыми цветами тепла, точно так же, как Острова Кука и новые дома наших людей в Порируа, Токороа и Южном Окленде. Барабанные удары слов Самуэлы манят вас.

Beats of the Pa’u, автор Мария Самуэла (издательство Te Herenga Waka University Press, 30 долларов США), можно приобрести в издательстве Unity Books в Окленде и Веллингтоне.

.
Comments